Богач, бедняк. Нищий, вор

Хоть ему и восемьдесят, но он за прогресс. Вкладывает в это дело кучу денег. В Кельне дома сносят с помощью бомб. В Америке – с помощью денег.

– Когда мы должны съехать?

– Не раньше октября. Мистер Гаррисон сказал, что сообщает мне об этом пораньше, чтоб я успел что-то приискать. Он старик заботливый, мистер Гаррисон.

Рудольф окинул взглядом знакомые потрескавшиеся стены, железные дверцы печей, зарешеченное окошко, выходящее на тротуар. Странно было думать, что все это – этот дом, который он знал всю жизнь, – вдруг исчезнет.

Он всегда считал, что будет уезжать из него. И ему не приходило в голову, что не он расстанется с домом, а дом расстанется с ним.

– И что ты собираешься теперь делать?

– Не знаю, – пожал плечами Аксель. – Может, пекари нужны в Кельне. Если бы мне посчастливилось встретить у реки какого-нибудь пьяного англичанина в дождливую темную ночь, я, наверное, сумел бы вернуться в Германию.

– Ты это о чем? – настороженно спросил Рудольф.

– Я так и приехал в Америку. В Гамбурге в одном баре в районе Санкт-Паули какой-то пьяный англичанин размахивал пачкой денег.

На улице я пошел за ним, догнал и пригрозил ножом. Он начал драться. Англичане ничего не отдают без драки. Тогда я всадил в него нож, забрал деньги, а его самого спихнул в канал. Когда случилась история с твоей учительницей, я ведь сказал тебе, что зарезал человека, верно?

– Да, – сказал Рудольф.

– Я все собирался рассказать тебе, как это было, – сказал Аксель. – Когда твои приятели говорят, что их предки прибыли сюда на «Мейфлауэре», ты можешь сказать, что твои предки прибыли с помощью украденного бумажника, набитого пятифунтовыми банкнотами.

Ночь была туманная. Тот англичанин, должно быть, рехнулся, разгуливая по такому району, как Санкт-Паули, с этакими деньжищами. Может, он хотел перепробовать всех проституток в этом районе и боялся, что не хватит денег. Вот я и говорю себе: может, встречу какого-нибудь англичанина у реки, и тогда мне удастся оплатить обратный билет на родину.

«Господи, – с горечью подумал Рудольф, – это называется – пришел домой уютно поболтать со стариком отцом на его рабочем месте…»

– Если тебе когда-нибудь доведется убить англичанина, – продолжал отец, – ты захочешь рассказать об этом сыну, верно?

– Мне кажется, тебе не следует рассказывать об этом на всех углах, – заметил Рудольф.

– Ты что, собрался сдать меня в полицию? Ну как же. Я совсем забыл – ты у меня ведь высокопринципиальный.

– Пап, ты должен забыть об этом.