Фашисты

– Ребёнок плачет, – сказала Галина Антоновна.

Кузин выбрался из ямы, достал рацию и поднёс к губам:

– Андрей, ребёнок плачет.

– Да хуй с ней, пусть плачет, – ответила рация голосом Панкрашова. – Пусть сильнее плачет. Их же сейчас расстреливать будут.

– А можно, чтобы девочка ваша сильнее плакала? – спросил Кузин, лапая грязными руками Ирочкину розовую куртку. – Может, ущипнёте её?

Наташа молча посмотрела на него и поцеловала Ирочку за ушком.

– Или скажите, что в детдом её завтра сдадите, – пошутил один из фашистов.

Остальные дружно заржали.

«Гады!» – подумала Наташа.

– Мамочка, мне страшно и холодно, пойдём домой, – сказала Ирочка.

– Сейчас пойдём, миленькая.

«Расстреляют, и пойдём».

– Внимание, – сказала Галина Антоновна. – В камеру не смотрим, стоим ровно. И не зеваем! По команде «начали» – «выстрел». Массовка всё поняла? Стрельба, и сразу падаете.

На краю ямы выстроились фашисты с винтовками. У одного в руках был ручной пулемёт. Из-за их спин плавно взмыл вверх оператор, сидящий на стреле крана.

Ирочка, увидев такое чудо, перестала плакать. Тощая девушка в широких джинсах щёлкнула хлопушкой и протараторила:

– Фашисты, четырнадцать, один.

– Начали! Выстрел!

На их головы обрушился разрывающий уши грохот, огонь, дым и удушающая вонь сгоревшего пороха. Перед глазами у Наташи всё перевернулось с ног на голову. Она рухнула в грязь от ужаса и шока, забыв про сценарий, про то, где находится, даже про Ирочку. Фашисты продолжали палить в лежащие тела.

Но звуки выстрелов были едва слышны. Потом издалека донёс ся голос:

– Стоп! Снято!

Массовка зашевелилась. Люди оживали и поднимались из грязи. Наташа открыла глаза и увидела перекошенное от страха лицо дочери. Ирочку мелко трясло. Выглядело так, будто она подавилась. Казалось, вот-вот закатит глаза и перестанет дышать. Надо было что-то срочно сделать. И Наташа дала ей лёгкую, почти незаметную пощёчину. Это сработало. Ирочка взвыла. Наташа прижала её к себе и подумала: «Ну, суки, вы мне за это ответите».

Пока другие выбирались из ямы медленно, то и дело поскальзываясь, злая Наташа выбежала быстрее всех. Кузин о чём-то докладывал в рацию.

– Я оглохла! – заорала Наташа.

Ирочка взвыла ещё громче.

Кузин поморщился и опустил рацию.

– Галь, а ты чего, беруши не раздала?

Галина Антоновна пожала плечами.

– Так я чего… У меня и нет. Мне никто не сказал вообще, что надо.

Кузин кивнул.