Фашисты

– Если мой ребёнок станет заикой, я вас поубиваю! – сказала Наташа, прислушиваясь к собственному голосу. Было ощущение, что слова выходят из головы с большой задержкой.

– Да не станет он никем, – сказал Кузин раздражённо. – Никаким заикой. Успокойтесь уже. И не орите тут. Сами согласились сниматься. Вас никто насильно не тянул.

– Куртку отдайте. И отвезите нас в город.

– Съёмка ещё не закончена.

– Вы издеваетесь?

– Мне больше делать нечего? – устало спросил Кузин. – Да не волнуйтесь, сцену расстрела сняли.

– Там холодно. Мой ребёнок заболеет. И я заболею.

– Не заболеете. Ещё никто не болел.

– Откуда вы знаете?

– Знаю, и всё. Тем более, сейчас можете погреться, чаю попить. Можно и покрепче. Можно даже растереться. У нас спирт есть.

– Я не пью.

– Зря.

– Идите к чёрту!

Наташа пошла прочь, покачивая Ирочку, которая продолжала реветь. От злости она даже забыла про больные ноги. Кузин что-то крикнул в спину.

– Натусик, ну, ты чего? Это же кино! Волшебный мир кино! Ты в кино снялась! Представь, сколько народу тебя увидит. А вдруг тебе предложат ещё сниматься. Может, роль со словами даже.

– Отстаньте, – сказала Наташа.

В горле у неё стоял комок.

– Ну, прекрати, сейчас погреемся, передохнём, быстренько снимемся и всё, поедешь домой, к мужу.

Наташа разрыдалась. Теперь Ирочка её успокаивала, гладила по щекам и говорила:

– Мамочка, успокойся, не плачь, пожалуйста, очень прошу, умоляю, не плачь, мамочка, пожалуйста…

– Какая добрая, милая девочка, – сказала Галина Антоновна и всхлипнула.

В автобусе Наташа немного успокоилась. Села подальше от всех с пластиковым стаканчиком чая, который принесла Галина Антоновна. Слух потихоньку восстанавливался. Другие актёры массовки жрали бутерброды и обсуждали съёмку.

– Громко было, да, – сказал бодрый старикан. – Я думал, может, просто ружьями потрясут, а потом на компьютере выстрелы пририсуют.

Наташе неприятно было находиться рядом с этими людьми. Никто из них ей не помог, не поддержал и не утешил. Только смотрели. И наверняка ухмылялись, злорадствовали. Сволочи. Враги.

С улицы раздался крик:

– Говно привезли!

– О! – сказал тип, похожий на алкаша, и поднял вверх указательный палец.

Пришла Галина Антоновна.

– Ну, что, готовьтесь потихоньку. Навоз выгрузили. Сейчас начинаем.