Парижские тайны

– Я обязан тебе жизнью, друг, и этот долг… я уплачу во что бы то ни стало… Ты – человек мужественный и, конечно, разделишь мои чувства… Я крайне встревожен состоянием Мэрфа, которого ты так отважно спас, и жажду жестоко отомстить тому, кто чуть не убил вас обоих.

– Понимаю, господин Родольф… Схватить вас, бросить в подземелье и отнести бесчувственного в погреб, чтобы утопить там… Право, Грамотей заслужил то, что ему причитается. Он признался мне, кроме того, что укокошил торговца скотом.

– Давид, узнайте, пожалуйста, как чувствует себя Мэрф, – сказал Родольф, не отвечая Поножовщику. – И сразу возвращайтесь обратно.

– Не знаешь ли, парень, где находится Грамотей?

– Он в зале с низким потолком вместе с Сычихой. Вы пошлете за полицией?

– Нет…

– Вы хотите его отпустить?.. Ах, господин Родольф, не делайте этого; такое великодушие ни к чему… Я повторяю то, что уже говорил вам: он бешеный пес… Пожалейте прохожих!

– Он больше никого не укусит… не беспокойся!

– Вы куда-нибудь упрячете его?

– Нет, через полчаса он уйдет отсюда.

– Грамотей?

– Да…

– Один, без жандармов?

– Да…

– Он выйдет отсюда на свободу?

– На свободу…

– Один?

– Да, один.

– Но куда же он пойдет?

– Куда пожелает, – сказал Родольф со зловещей улыбкой, ужаснувшей Поножовщика.

Вернулся врач.

– Скажите, Давид… как Мэрф?

– Он дремлет… монсеньор, – грустно ответил тот, – дышит все так же тяжело.

– Положение серьезное?

– Очень серьезное, монсеньор… И все же надежда не потеряна.

– О Мэрф! Я отомщу!.. Отомщу!.. – воскликнул Родольф с холодным гневом и, обращаясь к врачу, добавил: – Давид, на два слова.

И он что-то тихо сказал на ухо негру.

Тот вздрогнул.

– Вы колеблетесь? – спросил Родольф. – Однако я часто говорил с вами о своем намерении… Пришло время выполнить его…

– Я не колеблюсь, монсеньор… Я одобряю ваше намерение… Оно предполагает коренную реформу уголовного кодекса, достойную рассмотрения крупнейших криминалистов, ибо такое наказание было бы одновременно… простым… жутким… и справедливым… И как раз в этом случае его следовало бы применить.