Дейзи Джонс & The Six

Текила все это во мне малость пригасила. Так что, когда Грэм посоветовал остановиться, я и не думал его слушать. А потом кто-то еще принес метаквалон, и я закинулся несколькими «колесами».

Уоррен: У нас там в мотеле были смежные комнаты, и вот я пристроился в уголке одной из комнат с девчонкой. Клевая была штучка – у нее вместо юбки был намотан шарф. И тут вдруг она как подскочит – мол, где моя сестра? Я даже не знал, что она там с сестрой.

– Наверно, с Билли, – отозвался кто-то.

Билли: Где-то около трех-четырех часов утра я полностью вырубился.

А когда пришел в себя, то оказался в ванной отеля… причем не один. [Долгая пауза. ] Там была… молоденькая блондинка, лежавшая прямо на мне… Мне очень неловко тебе это рассказывать, но это правда.

Как только я поднялся, меня жестоко вырвало.

Грэм: Поднявшись утром, я увидел, что Билли толчется на парковке, раскуривая сигарету. Он бродил туда-сюда, что-то бормоча себе под нос, и выглядел порядком обозленным. Я вышел к нему, и Билли сказал мне:

– Я облажался.

Я просто все испортил.

Я уже знал, что произошло. Я, конечно же, пытался его остановить – но разве его остановишь!

– Просто больше так не делай, чел. Только и всего, – посоветовал я. – Просто не надо больше так делать.

– Ну да, – кивнул он.

Билли: Я позвонил Камилле – просто чтобы услышать ее голос. Понятно, я ни за что бы не смог рассказать ей о том, что сделал. Но себе я твердо сказал, что больше никогда подобного не натворю, и это мне казалось самым важным.

Камилла: Ты спрашиваешь меня, понимала ли я, что он будет мне неверен, – как будто такое можно знать наверняка. Как будто это так же однозначно, как черное и белое. Но это совсем не так. Сперва ты подозреваешь это, потом подозрения рассеиваются. А потом снова начинаешь подозревать. И говоришь уже себе, что просто сходишь с ума. А потом спрашиваешь сама себя: неужто эта супружеская верность и есть то, что для тебя ценнее всего?

Дай-ка объясню это иначе: я повидала множество браков, в которых каждый из супругов сохранял верность другому – но ни один не был счастлив.

Билли: В конце разговора Камилла сказала, что ей надо идти. И я ответил:

– Ладно, хорошо.

И, помнится, она сказала:

– Счастливо, милый. Мы тебя любим.

– Мы? – не понял я.

– Я и наше дитя.

Это было для меня просто… Кажется, я повесил трубку, даже толком не попрощавшись.

Карен: Я подружилась с Камиллой.