Выход А

А потом спокойно к своей маме пойдешь. Ладно? Перевод я тебе заочно утверждаю – в знак доверия. Я тут главная по брошюрам и йогуртам.

И мы с Жозефиной Геннадьевной поехали на родину.

Поздно вечером я позвонила в мамин белогорский домофон.

– Кто-о? – пискнула дверь от имени мамы.

– Твоя дочь, – представилась я без особенной, впрочем, уверенности.

– Ой, – испугалась мама металлическим голосом. – Что-то случилось? Кузя спит уже.

– Все отлично, – уверила я. – Ты можешь открыть дверь?

– Точно ничего не случилось?

– А если случилось, не откроешь? – домофонный разговор затягивался.

Хорошо, что бабушки, вмонтированные в лавочки, уже разошлись по домам.

Дверь протяжно запищала, и я в два прыжка оказалась на втором этаже. В руке у меня был пакет с пирожками, а на лице, думаю, выражение крайней решимости.

– Откуда пирожки? – завела мама светский разговор.

– Вопрос скорее в том, отчего у меня такие маленькие уши. А пирожки испек Геннадий Козлюк. Мы с ним и его дочерью Жозефиной два часа пили чай.

И теперь у меня к тебе есть пара вопросов.

– Ну вот, – вздохнула мама. – Тогда будем пить кофе.

Она очень долго грела воду в чайнике, потом минут десять шарила по полкам, пытаясь нащупать там банку с растворимым кофе, но передумала и принялась искать турку, а к ней – кофе нерастворимый. Явно готовилась к беседе. Наконец красиво выложила пирожки на блюдо, села на край табуретки и уставилась на меня своими большими глазами.

– Ну, – потребовала я.

– Да что рассказывать, – отмахнулась мама, как будто речь шла вовсе не о двадцати девяти годах, проведенных мною во тьме неведения. – Гена тебе не отец. Мы с ним дружили в старших классах, он был сильно влюблен в меня. Безответно. Потом я уехала поступать в Ленинград, а он женился на другой нашей однокласснице. Я вернулась, родила тебя, он ушел от Ларисы и дал тебе свою фамилию и отчество, иначе бы меня заклевали белогорские сплетницы за то, что принесла в подоле из Ленинграда.

Мы недели две прожили вместе, потом я опомнилась и выгнала его обратно в семью. Мы с бабушкой решили, что мне надо вернуться в институт, а тебе остаться с ней. Вся история.

– Бабушка не знала?

– Нет. Она думала, что он отец.

– То есть, что он гад. А он, получается, благородный человек.

– Угу, – легко согласилась мама.

– Как-то все у тебя просто выходит…

– Да мне всю жизнь стыдно. А когда долго стыдно, привыкаешь.