Под знаком черного лебедя

Папа иногда похож на ножницы. Щелк, щелк, щелк.

– Так почему ты не отвечаешь на мой вопрос?

Тут Джулия сделала странный ход:

– Вот забавно.

– Я не вижу, чтобы кто-нибудь смеялся.

– Нет, папа, я про то, что на второй день Рождества, когда вы повезли Тварь в Вустер, у тебя в кабинете вдруг зазвонил телефон. Честно, он звонил сто лет. Я не могла заниматься. И чем больше я себе говорила, что это вовсе не скорая помощь и не полиция, тем больше уверялась, что это они и есть. В конце концов я чуть с ума не сошла.

У меня не было выбора. Я сказала «алло», но на том конце не ответили. Так что я повесила трубку – вдруг это маньяк.

Папа затих, но гнев у него еще не прошел.

– Вот, со мной было то же самое, – рискнул я. – Но я не сразу повесил трубку, потому что думал, может, они меня не слышат. Джулия, у тебя там в трубке ребенок не плакал?

– Так, слушайте меня, вы двое. Нечего строить из себя частных сыщиков. Если какой-то шутник обрывает нам телефон, я не хочу, чтобы кто-либо из вас отвечал.

Что бы ни случилось. Если эти звонки повторятся, просто выдерните аппарат из розетки. Ясно?

Мама все это время сидела молча. Что-то тут очень не так.

– ВЫ МЕНЯ СЛЫШАЛИ?

Папины слова были как кирпич, брошенный в окно. Мы с Джулией подскочили.

– Да, папа.

Мама, папа и я съели «Ангельский восторг» в полном молчании. Я не осмеливался даже глаза поднять на родителей. Я не мог попроситься из-за стола, потому что Джулия уже пошла с этой карты. Понятно, почему я оказался в немилости, но почему родители друг с другом не разговаривают? Проглотив последнюю ложку «Ангельского восторга», папа сказал:

– Очень вкусно, Хелена, спасибо.

Мы с Джейсоном вымоем посуду – да, Джейсон?

Мама только издала не-звук и ушла наверх.

Папа принялся мыть посуду, мурлыча себе под нос не-песенку. Я составил грязные тарелки на окно, соединяющее гостиную с кухней, а потом пошел на кухню вытирать мытую посуду. Мне следовало бы заткнуться, но я думал, что день еще можно спасти и превратить в обычный, безопасный и нормальный, стоит только найти нужные слова.

– А соловьи, – Вешатель просто обожает ставить мне подножки на этом слове, – бывают в январе? А, папа? Мне сегодня утром показалось, что я слышал одного. В лесу.

Папа тер сковородку железной мочалкой.

– Откуда я знаю?

Я не отставал. Обычно папа любит поговорить о природе и всяком таком.

– Ну тогда, в хосписе у дедушки. Ты сказал, что это соловей.

– А. Надо же, ты запомнил.