Вторая жизнь Мириэль Уэст

Кем бы ни был этот доктор Росс, она могла поговорить с ним и не напудрив нос.

Дверь ее камеры открылась. Поток света временно ослепил ее, и она прикрыла глаза загипсованной рукой. Вошел невысокий мужчина, плотного телосложения.

– Миссис Марвин, я доктор Росс, главный врач Морского госпиталя Шестьдесят Шесть.

Сторож Дойл стоял у дверного косяка, пока доктор Росс не отпустил его кивком. Обращаясь к Мириэль, он сказал:

– Можем мы поговорить минутку?

– У меня есть выбор?

Он снял свою белую офицерскую фуражку и сунул ее под мышку.

Четыре золотые нашивки украшали его погоны.

– Нет, мэм.

Она снова опустилась на кровать и указала на стул с соломенной спинкой в другом конце комнаты, заваленный потрепанными журналами и обертками от конфет. Доктор не стал садиться. Он оглядел ее камеру – нетронутый поднос с обедом, россыпь капсул с чаульмугрой в углу, смятое одеяло, на котором она сидела, – и нахмурился.

– Миссис Марвин, позвольте мне сразу перейти к делу.

– Конечно, разумеется. Между приемами пищи и двадцатиминутной послеобеденной тренировкой мой график общения довольно насыщен.

Его тонкие губы сжались еще сильнее.

– Вы пробыли в этом учреждении меньше месяца и уже нарушили пункт номер шесть больничных правил и предписаний, попытавшись скрыться. Как вы уже поняли, мы не можем закрыть глаза на подобное поведение. Сестра Верена сказала мне, что вы держитесь отчужденно по отношению к другим обитателям колонии и не соблюдаете предписанный вам режим лечения.

Кроме того…

Он продолжал бубнить, но Мириэль не слушала. Вместо этого она наблюдала за тем, как его аккуратно подстриженные усы дергались, словно червячки, пока он говорил. Его черная униформа была безупречно отглажена, золотые пуговицы отполированы, ни пылинки, ни ниточки. Она пожалела его жену, за муки, которые той приходилось испытывать каждое утро, прежде чем отправить мужа на службу.

Чарли тоже был привередлив в одежде, но к их услугам была прачечная.

Одежда, брошенная на полу, исчезала к середине утра, а на следующий день, аккуратно выглаженная, висела в шкафу. Хотя сейчас она с радостью заняла бы место горничной, если бы это означало жить дома. Она представила запах крема для бритья, прилипший к воротнику рубашки Чарли, пятно от карандаша на манжетах Эви, стертое с одного из ее рисунков. Желудок Мириэль скрутило, словно она могла заболеть от тоски.

– Миссис Марвин.