Кролики и удавы. Созвездие Козлотура. Детство Чика (сборник)

– Значит, – мрачно обратился к нему Король, – ты так пел:

Пам-пам, пам-пам, пам-пам-па!

И Ля-ля-ля-чий Брод?

– Да, – еле слышно признался Находчивый.

– А разве я тебя учил так петь?

– Нет, – начал было Находчивый испуганно, – вы просили…

– Молчи! – крикнул Король. – Отвечай перед народом: ты внес отсебятину в текст или не внес?!

– Внес, – сокрушенно кивнув головой, подтвердил Находчивый. Ведь он и в самом деле пропустил в третьей строчке слово, на котором настаивал Король.

– Внес отсебятину, – с горестным сарказмом повторил Король.

 – Куда внес? В королевский текст? Когда внес? Именно сейчас, когда, с одной стороны, напирают удавы, а с другой стороны, никогда раньше опыты по выведению Цветной Капусты не были так близки к завершению.

– Король не виноват, – закричали кролики с удвоенной энергией, радуясь, что им теперь не надо бунтовать, – да здравствует Король! Негодяй внес отсебятину!

– Почему внес? – закричал Король, вытянув лапу обвиняющим жестом. – Не мне отвечай, всему племени!

– Братцы, помилосердствуйте, – закричал Находчивый, – каюсь! каюсь! Но почему так получилось? Я все время думал над тем, что нам рассказал Задумавшийся, Мне очень, очень понравилось все, что он нам рассказал про гипноз.

Я ему поверил всем сердцем. И я решил: чем быстрей он докажет нашему Королю и нам, что он прав, тем лучше будет для всех. Я же, братцы-кролики, не знал, что так получится…

– Кто тебя просил?! – кричала возмущенная толпа. – Предатель, негодяй!

– Пустите меня, – раздался истошный крик вдовы Задумавшегося, – я выцарапаю глаза этому Иуде!

– Простите, братцы! – вопил Находчивый.

– Нет прощения предателю, – отвечали кролики, – удав тебе братец!

Тут, наконец, поднялся Возжаждавший и произнес лучшую в своей жизни речь. Он рассказал о последних минутах Учителя. Он рассказал все, что видел, и все, что слышал. Многие кролики, слушая его рассказ, тяжело вздыхали, а крольчихи всхлипывали. Плакала даже Королева. Она поминутно подносила к глазам капустные листики и, промокнув ими глаза, отбрасывала их в толпу кроликов, что, несмотря на горе, каждый раз вызывало в толпе кроликов смущенный ажиотаж.

Возжаждавший страстно призывал кроликов развивать в себе сомнения во всесилии гипноза и тем самым продолжать великое дело Задумавшегося.

В конце своей прекрасной речи он обрушился на Короля. Он сказал, что даже если Глашатай и внес отсебятину, то Король, выбирающий в Глашатаи предателя, не достоин быть Королем.