«Телефон доверия» и другие рассказы

А нищий так внимательно смотрит на меня, потом поднял вверх указательный палец и как крикнет: «Макарончики, батюшка, макарончики!»

Голос у отца Нафанаила, и без того могучий, в этот момент прозвучал столь торжественно и громоподобно, что ни у кого не хватило духа поинтересоваться у батюшки, что же означало это пророчество. Он смотрел на нас и словно чего-то ждал, а в комнате наступила гробовая тишина. Потом уже я не удержался и спросил:

– Отче, прости мою тупость, но я так и не понял пророчества про макарончики.

Что тот юродивый имел в виду: переходить тебе на макароны или полностью от них отказаться?

Батюшка глубоко вздохнул и обреченно произнес:

– В том-то и дело! Всякий раз, рассказывая о том случае, жду, что кто-нибудь в конце концов растолкует мне эти его слова.

Сейчас отец Нафанаил вместе с Лешкой, хотя правильнее уже говорить не с Лешкой, а с отцом Антонием, уехали возрождать очередную древнюю святыню и видимся мы крайне редко. Я бы и забыл тот рассказ о юродивом, если бы моя матушка однажды не сварила целую кастрюлю вкуснейших итальянских макарон.

Еще она поджарила мелко порубленные баклажаны и смешала их с макаронами.

Возвращаюсь домой после каких-то дел, голодный, захожу на кухню и обнаруживаю на плите всю эту красоту в сковороде под стеклянной крышкой. С удовольствием, предвкушая, как славно я сейчас поем, накладываю себе полную тарелку, беру вилку и уже готовлюсь отправить первую порцию по назначению. И вдруг словно гром среди ясного неба – матушкин голос: «Макарончики, батюшка, макарончики! Не увлекайся, они очень вкусные».

Я немедленно вспомнил тот наш разговор за столом и понял – вот он миг, в который вершится история: толкователь нашелся! Еще какая-то минута – и миру откроется таинственный смысл пророчества батюшки Нафанаила.

«Свободу Анджеле Дэвис!»

Обычно по утрам я просыпаюсь в приподнятом настроении. Сны, если и снятся, тоже мирные, спокойные, соответствующие возрасту. Но в тот день я проснулся с чувством глубочайшего возмущения.

Давно себя таким не помнил. Сел в постели и заявил:

– Это уже слишком! Так опозорить! Этого я ему никогда не прощу.

Потом отошел от сна и рассмеялся:

– Приснится же такое. Главное, накануне вечером ни о чем этаком я и не помышлял. Кому сказать, не поверят.

Только что я видел себя стоявшим в холле большого красивого здания. Стены украшены горящими огоньками, рядом со мной суетятся многочисленные фоторепортеры.