Бесчестье

Он вставляет кассету в видеомагнитофон.

– Это фильм, снятый человеком, которого звали Норман Макларен[10 - Норман Макларен (1914–1987) – канадский режиссер, главным образом мультипликатор, авангардистского толка.]. Довольно старый. Подвернулся мне в библиотеке. Интересно, что вы о нем скажете.

Сидя бок о бок, они смотрят фильм. Два танцора на голой сцене исполняют свои па. Снятые стробоскопически, их изображения, призраки их движений, веерами распускаются за ними, будто крылья на взмахе. Впервые увиденный четверть века назад, этот фильм по-прежнему захватывает его: миг настоящего и недолговечное прошлое этого мига, застигнутые в одном и том же пространстве.

Ему хочется, чтобы фильм захватил и девушку. Однако он чувствует, что этого не происходит.

Когда фильм кончается, она встает и проходится по комнате. Поднимает крышку пианино, ударяет по срединному до.

– Играете? – спрашивает она.

– Немного.

– Классику или джаз?

– Увы, не джаз.

– Сыграете мне что-нибудь?

– Не сейчас. Давно не упражнялся.

В другой раз, когда мы познакомимся поближе.

Мелани заглядывает в кабинет.

– Можно посмотреть? – спрашивает она.

Он ставит новую запись: сонаты Скарлатти, «Кошачья фуга».

– Как у вас много Байрона, – говорит она, выходя. – Ваш любимый поэт?

– Я кое-что сочиняю о нем. О его итальянском периоде.

– Он ведь умер молодым?

– В тридцать шесть. Они все умирали молодыми. Или выдыхались. Или сходили с ума, и их сажали под замок. Но Байрон умер не в Италии. В Греции.

В Италию он уехал, спасаясь от скандала, а потом обосновался в ней. Осел. У него там приключилась последняя в его жизни большая любовь. В то время у англичан было принято ездить в Италию. Они считали, что итальянцы все еще сохраняют естественность. В меньшей степени скованные условностями, более страстные.

Мелани еще раз обходит комнату.

– Это ваша жена? – спрашивает она, задержавшись перед стоящей на кофейном столике фотографией в рамке.

– Мать. Снято, когда она была молодой.

– Вы женаты?

– Был.

Дважды. Теперь нет.

Он не говорит: «Теперь я довольствуюсь тем, что подвернется». Не говорит: «Теперь я довольствуюсь шлюхами».

– Хотите ликера?

Ликера Мелани не хочет, но соглашается добавить немного виски в кофе. Когда она подносит чашку к губам, он склоняется над нею и касается ее щеки.

– Вы очень красивы, – говорит он. – Надо будет подбить вас на какой-нибудь опрометчивый поступок. – Он снова прикасается к ее щеке. – Оставайтесь.