Бесчестье

Проведите со мной ночь.

Поверх чашки она бросает на него твердый взгляд.

– Зачем?

– Затем, что это ваш долг.

– Почему долг?

– Почему? Потому что красота женщины не может принадлежать только ей одной. Это часть дара, который она приносит в мир. Так что она обязана этим даром делиться.

Рука его так и покоится на ее щеке. Она не отстраняется, но и покорности не выказывает.

– А что, если я уже им делюсь? – Звук ее голоса позволяет заподозрить, что у нее перехватило дыхание. Когда за тобой ухаживают, это всегда волнует, приятно волнует.

– Тогда вам следует делиться им более щедро.

Гладкие слова, старые, как само обольщение. И все же в этот миг он верит в них. Мелани не принадлежит себе. Красота себе не принадлежит.

– От всех творений мы потомства ждем, – говорит он, – чтоб роза красоты не увядала[11 - Начало первого сонета У. Шекспира (пер. А. Финкеля).].

Не самый удачный ход. Ее улыбка лишается шаловливости, живости. Пентаметр, чей ритм был некогда столь дивной смазкой для слов змия-искусителя, теперь лишь отпугивает.

Он снова обратился для Мелани в преподавателя, человека книжного, хранителя культурного наследия. Она ставит чашку на столик.

– Пора, меня ждут.

Облака разошлись, блещут звезды.

– Прелестная ночь, – говорит он, отпирая калитку. Девушка не поднимает глаз к его лицу. – Проводить вас до дома?

– Нет.

– Хорошо. Спокойной ночи.

Протянув руки, он поворачивает Мелани к себе. На миг он ощущает напор ее маленьких грудей. Потом она выскальзывает из его объятий и уходит.

Глава третья

На том бы ему и остановиться. Ан нет. В воскресенье утром он едет в пустой университетский городок, проникает в канцелярию факультета. Отыскивает в шкафу с регистрационными записями карточку Мелани Исаакс и выписывает оттуда подробности: домашний адрес, адрес в Кейптауне, номер телефона.

Он набирает номер. Отвечает женский голос.

– Мелани?

– Сейчас позову. А кто это?

– Скажите ей, что звонит Дэвид Лури.

Melanie – melody: притянутая за уши рифма.

Не подходит ей это имя. Переставь ударение: Mela?ni – темная.

– Алло?

В одном этом слове он слышит всю ее нерешительность. Слишком молода. Не знает, как с ним обходиться, лучше бы ему отпустить ее. Но он и сам пребывает во власти непонятно чего. Роза красоты: стихи бьют точно в цель, как стрела. Она не принадлежит себе, возможно, и он себе не принадлежит.

– Я подумал, может быть, вы захотите позавтракать со мной, – говорит он.