Будь у меня твое лицо

Я-то ожидала увидеть костюм или форму.

– Все в порядке, я сам поднимусь и скажу ей, – отвечает Ханбин, просит меня подождать в гостиной слева от фойе, а сам направляется по коридору направо.

Высотой потолков и размером – с баскетбольное поле – гостиная напоминает пещеру. В каждом углу громоздятся стулья и журнальные столики. В центре переливается скульптура рыбы Ищии высотой со слоненка – она прекрасна. На стенах – работы современных японских художников: Цунода, Охира, Сакураи. Я сажусь в дальнем углу, рядом с еще одной, крошечной скульптурой Ищии цвета грозового облака.

Открывший нам мужчина приносит чай на подносе. В чашке – маленький лилово-розовый цветок, который при погружении в воду раскрывается. Мужчина молча поправляет цветы на кофейном столике, и я осознаю, что Ханбин не ошибся: мистер Чой, водитель, стал бы для меня хорошей моральной поддержкой, будь он здесь. Но его нет.

– Мама не очень хорошо чувствует себя сегодня, потому будем только мы, – сообщает Ханбин, направляясь ко мне. – У нее ужасно болит голова, и она не может встать с постели.

Говоря, Ханбин смотрит слишком серьезно, словно заставляя себя не отводить глаз. Либо он лжет, либо думает, что лжет мать. Мое сердце начинает бешено колотиться, по венам будто разливается яд. Ханбин не уточняет, что его мать извиняется за свое отсутствие.

– Какой кошмар. Надеюсь, скоро ей станет лучше. – Ну а что еще тут можно сказать?

Мы смотрим на остывающий чай, потом Ханбин прочищает горло.

– Пока готовят обед, я покажу тебе сады.

Если ты, конечно, не хочешь торт или тток. Ты голодна?

Я качаю головой. Ханбин, взяв мою руку, ведет меня на улицу через фойе. Заметив двух одетых в форму женщин, смотрящих на меня из дверного проема, я резко отворачиваюсь. Вот мы уже у двери, и мужчина, который впустил нас, словно из ниоткуда появляется с нашими пальто.

Сады вокруг дома – это целая серия миниатюрных пейзажей. Больше всего мне нравится притаившаяся в глубине роща, тщательно продуманный лабиринт из подстриженных сосен.

Хвойный аромат успокаивает мои нервы. Сквозь деревья открывается другой вид – на разбросанные по холму особняки. Под ними простирается целый город.

Ханбин идет впереди, наклоняясь под низкими ветвями. Мое сердце горит. Это уж слишком: их дом, его мать, искусство на каждом шагу. Да о чем он думал, приглашая меня сюда?

– Вон там живет бабушка. – Ханбин указывает на белый двухэтажный дом вдалеке. Он в западном стиле, вокруг розарии и хвойные деревья.