Доживем до понедельника. Ключ без права передачи

А под стеклом на столе – несколько фотографий «бабы Симы» с детьми, с выпускниками… Видно, как она старела, как по-совиному глядела сквозь очень толстые стекла в последние годы.

Календарь под рукой Назарова открылся на апрельском листке с такой записью:

Уровень уроков химии!?!

Этот сигнал уже внятен ему. Листок Назаров выдрал и положил во внутренний карман кожанки – на память.

И закурил. Даже если судить только по этому календарю – «не соскучишься»…

* * *

1.

2. Ты оптимист или нет? Почему?

3. Почему провалился «Гамлет» в нашем театре драмы?

Прочтя на доске такие исключительно свободные темы сочинений, десятый «Б» не удивился: это было в знакомом стиле Марины Максимовны. А она все же надеялась озадачить их, раздразнить. Что-то задиристое посверкивало в ее глазах и пружинило в походке. У нее мальчишеская стрижка, худая шея, великоват рот, косметики – ноль. Глаза говорили как-то очень явно и серьезно о «присутствии духа» в небогатом ее теле, – так что мужчин это могло даже отпугивать, но художник не прошел бы мимо.

Алеша Смородин – высокий, большелобый, сутулый – работает так, словно ему дана тема – «Образ Марины Максимовны»: посмотрит на нее, улыбнется, напишет несколько строк и опять направит на нее через очки взгляд рассеянный и сосредоточенный одновременно, взгляд Пьера Безухова… Если б ему растолстеть – вылитый Пьер.

– Какую ты выбрал? – шепотом спросила она у него.

– Третью. По-моему, самая трудная, – улыбнулся он, почему-то благодарный за этот простой вопрос.

– Я так и знала, – кивнула она.

Женя Адамян, сосед Смородина, не согласен:

– Что вы, вторая трудней! На целый порядок. Потому что…

– Тихо, тихо, весь пыл – туда. – Она нагнула его голову к бумаге.

Отошла от их парты и вдруг наткнулась – как на ежа, как на «финку»! – на злобный, откровенно злобный взгляд из-под давно не стриженных черных волос.

«Нет, я не оптимист – размашисто написано у Майданова. – А почему – это мое личное дело».

Когда Марина Максимовна подошла к нему, он сгреб все листки, скомкал их, сплющил в кулаке. И вид у него – просто опасный.

– Ты что, Саша?

– Ничего… Не обязан я это писать. И не буду. – Он сомкнул свои редкостно ровные зубы.

– И не надо! Из-под палки на такие темы не пишут.