Доживем до понедельника. Ключ без права передачи

Вот еще, например: „Вас родители портили, портили, а потом школе подкинули!“» (Таня.)

Хохот.

«Слушайте, а за что вы невзлюбили-то ее? Не за фразы же эти?»

«Сказать? (Опять Адамян.) За то, что она отбивает интерес к химии у ребят! Каждый день – примерно у ста пятидесяти человек! На проблемном уровне она же не сечет абсолютно. Подсуньте ей любую сенсацию химическую – из „Науки и жизни“, из „Эврики“, о спецжурналах я и не говорю, – по лицу увидите: все это мимо! Как козе баян, как зайцу джинсы!»

«Нам это известно.

А чего ты от Марины Максимовны хочешь?» (Смородин.)

«Мнения!»

…Далее идет то, что мы уже слышали – вплоть до разговоров о новом директоре, когда Марина Максимовна исключала из своего репертуара песенку «А я люблю военного…»

– Товарищи, как же это? Ведь мы подслушиваем… – словно очнувшись, сказала Ирина Ивановна Смородина.

– Что-что? – не поняла Клавдия Петровна, однако нажала клавишу «стоп».

– Я лучше пойду… Я эту педагогику не знаю, конечно, только как-то нехорошо… – Ирина Ивановна двигалась спиной к двери, горестно глядя на Назарова.

 – До свиданья. – И ушла.

Клавдия Петровна всплеснула руками:

– Если хотите правду, вот уж кто действительно ревнует своего сына к этой Марине, так это она! И по-моему, неспроста… А здесь вот струсила!

– Не о храбрости речь, Клавдия Петровна, – глухо сказал Назаров, уставившись на кассеты. – Если не ошибаюсь, магнитофон принадлежит вашей дочери?

– Да, это наш ей подарок… А сама-то она кому принадлежит? Я могу это спросить, не усмехайтесь, я жизнь на нее положила! – Клавдия Петровна направилась к графину с водой.

Выпила два стакана подряд. – …Когда я послушала разговоры эти, я поняла наконец, откуда у девчонки такой тон со старшими. Оказывается, это можно. Вот «разобрали» Эмму Павловну… И вас, Кирилл Алексеич, заодно! Ей знаний не хватает, вам – лирики, видите ли. От любого немного останется, если его так разобрать, никто не святой, правильно? Одна Марина Максимовна!

– По-моему, комментарии тут излишни, – вмешалась Ольга Денисовна.

 – Мы подумаем, разберемся… – Она сверхвыразительно глядела на Назарова.

– Вот-вот. А то получается по пословице: сильнее кошки зверя нет!

– Вы можете эту пленку доверить нам? На день-два? – спросил Назаров. Ему не терпелось прекратить эту аудиенцию.

– Да, берите с аппаратом вместе… А ей я что-нибудь придумаю.