Доживем до понедельника. Ключ без права передачи

Берите, берите, интересы у нас одни, правильно? Только, Кирилл Алексеич, Юля-то моя здесь тоже распустила язык… Надеюсь, по ней моя откровенность не ударит? Десятый класс…

– Не ударит. – Назаров ухватил магнитофон за кожаный ремешок, буркнул «до свидания» и вышел.

Дали звонок с урока.

– Ах, господи! – Клавдия Петровна досадливо щелкнула пальцами. – Тогда уж я пересижу у вас перемену, а?

Она подсела к Ольге Денисовне:

– Думала: приду, выложу все – станет легче. Нет, камень тут. – Она дотронулась до груди.

Ольга Денисовна согласилась:

– Золотые слова.

– Директор разнервничался… Между нами, женщинами, там ничего такого нет?

– Где «там»? Не понимаю…

– Я говорю: может, уже раскручена эта самая «лирика»? Я ж не из пальца, вы сами слышали: «лирического учреждения» ей надо!.. Это как – утепленного? Худо, дескать, зябко в одинокой постельке? Ни стихи не помогают, ни песенки? А французские – еще хуже…

Внезапно Ольга Денисовна залилась краской, разгневалась – такой мы еще не видели ее.

– Послушайте! Речь все-таки идет об учителе вашей дочери! Нельзя так, нехорошо! Мы с вами не девчонки, калякающие в туалете!

Она взяла стопку тетрадей и вышла, прежде чем Клавдия Петровна успела оправдаться.

А через полминуты вдруг вернулся Назаров, ударом ладони распахнул дверь. Шея у него была красная.

– Во что вы меня превращаете, мамаша? Иду в кабинет – навстречу весь десятый «Б»… а я – с этой штукой.

Лицо Баюшкиной хлопотливо выразило понимание и сочувствие.

– Действительно… Не хватало вам еще от них прятаться! Директору – от ребят… смешно! Был один заграничный фильм, длинное такое название – про дело человека, который вне всяких подозрений… Вот это – вы! – говорила она, отобрав у него магнитофон и укладывая его в желтый мужской портфель.

– Благодарю вас. Я смотрел. Как раз он там убийца, – не улыбнувшись, напомнил Назаров.

– Серьезно? Пример, значит, глупый, беру назад… Так хорошо будет? – Она передала ему портфель.

Он несолидно показал большой палец, чтобы больше не произносить ничего. Боялся произнести то, что вертелось на языке.

* * *

В коридоре он встретил Марину.

– Спасибо большое, Кирилл Алексеич, – сказала она. – Мы там выключили.

– Да? А мы тут включили…

– Что? – она, естественно, не поняла.