Дамба

Подошел совсем близко, поглядел, словно прицениваясь, внезапно схватил ее за запястье и сильно сжал – та же двусмысленная улыбочка, холодные, остекленевшие глаза.

Лена поняла мгновенно: он собирается окунуть ее в воду. Повалить в воду с индейскими воплями и продолжить свою пляску, будто все это обычная дружеская игра. Тогда он снова станет главным героем дня, а она… что – она? Его игрушка. Кот играет с мышью – чем не мотив?

Лена еле успела упереться ногой в камень и попыталась вырваться. Она даже не подозревала, насколько он силен.

На голову выше плюс молодая энергия. Он потащил ее за собой, при этом громко и неестественно хохотал, показывал дамам – дескать, все в порядке, никакого конфликта, всего лишь игра. Дамы сидели на холме, как редкие зрители на футбольной трибуне. Кто-то даже схватился за карандаш, вспомнив, видно, одну из лекций, когда Ментор долго и многословно убеждал: старайтесь уловить динамику, движение. Природа, растения, люди, животные, даже горы – все в движении, движение важнее всего. Ну да, сейчас он ее макнет. Даст подножку и свалит в ледяную реку. И никто не заступится, ведь она сама его спровоцировала.

Почему кошка драная? Потому что злая.

Лабан неумолимо тянул ее к воде. Лена упиралась изо всех сил, но ничто не помогало. Он, продолжая делано хохотать, преодолевал ее сопротивление, оттаскивал от спасительных камней – метр за метром. Так заведено веками – женщина подчиняется мужскому насилию. Как же – ведь они, мужчины, ничего плохого нам не хотят.

Они просто так устроены.

Ну нет. Эта сказка не про нее.

Расстояние между ними в две вытянутые руки она преодолела одним прыжком. Оставалось совсем немного, он уже был по щиколотку в воде. Прыгнула, как пантера, так, что вода взвилась фонтаном из-под ног, нагнулась и впилась зубами в его руку. Впилась по-настоящему, со всей силы, как будто это была не живая человеческая рука, а сверхпрочная резиновая кость, долгоиграющая забава для собаки. И тут же почувствовала во рту солоноватый, металлический вкус крови.

Лабан завопил почти фальцетом, как женщина, – вопль боли и страха. Это же его правая рука – рука художника! И дрочит наверняка правой. Полукруглые метки от зубов мгновенно почернели и медленно набухали кровью.

Он наклонился, поднял камень величиной с детскую голову и замахнулся.

Глава 7

Винсент Лаурин оглядел контору. Как будто бы все. Кофейник сполоснул, вымыл чашку, стряхнул крошки со стола.