Дамба

Удар был настолько силен, что дом сорвало с фундамента и повернуло на четверть оборота. Вот-вот развалится. Словно сработал колоссальный экскаватор.

Ребенок… что будет с ребенком? Она судорожно сжала дымовую трубу. Снизу донесся тяжелый металлический хруст – очевидно, свалился камин. Конечно… что же еще? Свалился камин, потянул за собой дымоход. Труба вырвалась из рук и с грохотом провалилась в дом – Ловиса каким-то чудом зацепилась за край оставшейся на ее месте зияющей рваной дыры. Торчащие лохмотья кровельного железа распороли руку, но боли Ловиса не чувствовала.

Вообще ничего не чувствовала, кроме разрывающего душу, близкого к безумию ужаса.

Дом оказался в самой середине потока. Река… то, что она видела, нельзя было назвать рекой. Ничего похожего. Серо-коричневая блевотина – мелькнула мысль. Весь мир заполнился блевотиной.

Сильный толчок – вода принесла поваленную березу, довольно толстую, ее ветви чуть не смели Ловису с крыши под звон крошащихся стекол. Дом накренился еще сильнее; теперь, если отпустить руки, точно не удержаться – соскользнешь.

Снова натужный, предсмертный скрип, и дом вместе с березой повернуло, как игральный кубик, – и наконец-то чертово дерево унесло потоком, но дом начал качаться, как старая, разваливающаяся телега. То и дело слышались глухие удары стволов, камней на дне… но он держался! Домик, на вид такой хрупкий, держался в бою с неравными силами. Хрупкий?

Йельмар. Как его звали? Йельмар. Йельмар Нильссон.

Или Юханссон? Нет, Нильссон. Точно Нильссон.

Детское воспоминание – скрюченный нелюдимый старик на велосипеде, вечный холостяк. Хмурая физиономия, зеленая ветровка, клетчатая кепка с большой, обтянутой тканью пуговицей на макушке. Этот домик был его последним подвигом – он начал его строить, когда ушел на пенсию после долгих лет работы в транспортном управлении. Никаких чертежей, все в голове – и удивлявшее всех понимание дерева, унаследованное от отца, деда и прадеда. Никаких нейлеров[12 - Нейлер – гвоздезабивной пистолет.], никаких циркулярных пил – обычная ножовка и тяжелый молоток.

Дети как завороженные смотрели на его работу, как он соединяет доски в хитрый замок. Кто-то спросил.

– Ласточкин хвост, – улыбнувшись, сказал Йельмар Нильссон, внимательно оглядел толстую доску и недовольно отложил в сторону: – Эта не пойдет. Свилеватая.

Балки с десятикратным запасом прочности, устрашающие шестидюймовые гвозди, излишне массивные доски, но кто об этом думает, если все из собственного леса.