Дамба

Представил вертикальную скалу, хруст ломающихся лопастей, себя самого в хрупком коконе стремительно несущейся вниз кабины. Ничего лучшего и не придумаешь. Прекрасный конец. Упасть с неба, как орел, как Икар. Несколько секунд ужаса… да, этих секунд не избежать. К сожалению, почти наверняка придется их пережить. И что? Несколько секунд ужаса, несколько секунд свободного падения между крутыми утесами – и все. Дальше тьма. Лампа погасла. Все, что останется, – склон горы, усеянный изуродованными обломками машины. Через несколько дней, никак не раньше, сюда доберутся парни в комбинезонах из комиссии по расследованию авиакатастроф.

Будут карабкаться по склонам, искать причины, ключи к решению загадки. И что они найдут? Ровным счетом ничего. Никаких технических погрешностей, все системы вертолета работали нормально. В крови погибшего пилота ни капли алкоголя. Усядутся со своими термосами с кофе на каком-нибудь выступе скалы и начнут обсуждать – как же могло такое случиться? Что ж, бывает… на секунду отвлекся, потерял концентрацию, слишком близко подошел к скале. Надо же – именно он, с его-то опытом, с его-то мастерством…

Наверняка эти слова и будут произнесены на похоронах. Опыт, мастерство, тысячи летных часов в погоду и непогоду. “Небо было его домом”. И конечно, некрологи с фотографией. В “Норрландском листке” и в “Курьере”. И бесчисленные заметки, в том числе и в центральных газетах. “Известный пилот Винсент Лаурин погиб при аварии вертолета в горном массиве Порте. Вчера нашли тело, родственники поставлены в известность”.

Родственники.

Ловиса. Надо позвонить Ловисе.

Глухая пульсирующая боль во лбу, будто он только что, секунду назад, забил головой тот гол с великолепно поданного углового. Успел заметить растерянную гримасу на физиономии вратаря Нутвикена. Матч, конечно, любительский, но… сколько же лет прошло с тех пор? А сейчас… Многодневный, даже многомесячный недосып, часы непрерывных размышлений в слишком широкой двуспальной кровати, мучительное ожидание рассвета. Начинается новый день, а вчерашний еще не кончился.

Только сон отличает их друг от друга, вот вчерашний, а вот уже сегодняшний. Но сна нет, а если не спишь, еще хуже – продолжается бесконечный день, поток, уносящий в бездну. Ни остановить, ни хотя бы задержать. Построить бы плотину в душе и закрывать на ночь. Дождаться желанной тишины.

Те считаные разы, что удается заснуть, – благословение Божье. Словно невидимая сестра милосердия кладет прохладную руку на пылающий лоб.