Дамба

Иногда несколько лет проходит, прежде чем им вздумается цвести, зато потом с каждым годом цветов все больше и они все крупнее, все роскошнее, хотя кажется – уже некуда. Пион цветет недолго, неделю-другую, но… что там говорить: король цветника, никаких сомнений. Даже розам трудно с ними тягаться. Хенни могла часами наблюдать, как подмигивает из зеленой тюрьмы розовый глазок, как медленно освобождается от оков бутона спеленатый извечным водоворотом зачатия цветок. Вот уже расправляются атласные лепестки, пахнущие вывешенным на мороз выстиранным бельем и медом, и неодобрительно косятся на соседние, облепленные садовыми муравьями, нераспустившиеся бутоны…

Она с детства обожала эти цветы.

Ну уж нет. Винсент недостоин пионов. Единственное, что ему доступно, – терпеливо, пока не заведется, дергать стартовый шнур газонокосилки. Или в лучшем случае вывинтить свечу и почистить зазор сложенной вдвое наждачной шкуркой.

Она медленно объехала вокруг участка – хотела убедиться, что Винсента в доме нет.

Уже скоро полдень, наверняка уехал на работу. Ну что ж… Риск, конечно, есть. Надо поторопиться. В крайнем случае пригрозит позвонить Эйнару. До Эйнара в это время вряд ли дозвонишься, но Винсенту-то откуда знать.

Поставила машину у гаража, достала из багажника лопатку, перчатки, ведра. Покосилась на окно в кухне – все спокойно. Заглянула в гараж – пусто. “Мерседеса” на месте нет.

Дождь то прекращался, то принимался снова. Над Порьюсом уже много дней лежал тяжелый тоскливый туман. Такой мерзкой осени на ее памяти не было.

Земля в саду чуть не заболочена, деревья отяжелели и поникли. Трава не стрижена уже несколько недель – ясное дело, напомнить некому. Ей-то что? Она здесь больше не живет.

Хенни начала с южных грядок, самых лучших. Там приживались культуры, районированные для пятой, а иногда даже для четвертой зоны[3 - В Швеции выделено восемь климатических зон – от первой (юг страны, острова Готланд и Эланд) до восьмой (Заполярье).]. Все заросло сорняками – подумать только, как легко испортить грядку.

К следующему лету здесь будет дикий луг. Одуванчики, молочай, мышиный горошек и тому подобная нечисть. Винсент и пальцем не пошевелит. Пока агрессоры выглядят маленькими и беззащитными, но уже к весне руками не выполоть – с их-то длиннющими неуничтожимыми корнями.

Хенни остановилась как вкопанная. Не поверила глазам, зажмурилась, снова посмотрела.

И закричала. Даже не закричала – застонала от невыносимой душевной боли.