Дороги, ведущие в Эдем. Полное собрание рассказов

После этого никакой реальной помощи от него не было: он ссутулился в кресле и все оставшееся время завязывал и развязывал на бутыли аляповатый зеленый бант. Ну ничего: мы с Хаммурапи управились сами – подмели полы, отполировали зеркала, протерли от пыли все шкафчики с товаром и повсюду развесили разноцветные бумажные гирлянды. Когда дело было кончено, аптека приобрела опрятный и привлекательный вид.

Однако Хаммурапи как-то грустно оглядел «Вальхаллу» и сказал:

– Что ж, пожалуй, мне пора.

– Разве ты не останешься? – оторопел мистер Маршалл.

– А, нет-нет, – замотал головой Хаммурапи. – Не хотелось бы видеть горестное лицо мальчонки. Сегодня Рождество, я жду буйства праздника. Но не смогу веселиться, зная, что – отчасти по моей вине – кто-то страдает. Совесть, будь она неладна, просто не даст заснуть.

– Дело твое, – не стал уговаривать мистер Маршалл; он пожал плечами, но явно был задет. – Жизнь ведь такая штука, а помимо всего прочего, парнишка может и выиграть.

Хаммурапи тяжело вздохнул:

– Какое число он назвал?

– Семьдесят семь долларов тридцать пять центов, – ответил я.

– Ну скажите, разве это не удивительно? – произнес Хаммурапи.

Он тяжело опустился в соседнее кресло, закинул ногу на ногу и закурил.

– Если у тебя есть батончики «Бейби Рут», я не откажусь: во рту горчит.

День клонился к закату, а мы втроем сидели вокруг стола в невероятно подавленном настроении. Никто не проронил ни слова, а после того, как площадь опустела и ребятня разошлась по домам, тишину нарушал только бой часов на городской башне.

«Вальхалла» сегодня не работала, но прохожие не упускали случая заглянуть в окна. В три часа дядя велел мне отпереть дверь.

За каких-то двадцать минут людей набилось столько, что в «Вальхалле» яблоку негде было упасть; все пришли нарядные, в воздухе поплыл приторный запах, так как девушки с шелкопрядильной фабрики загодя побрызгались ванильной отдушкой. Кто подпирал стены, кто бочком устраивался на стойке, кто протискивался куда только можно, но вскоре толпа уже запрудила и тротуар, и дорогу.

На площади выстроились телеги и старенькие «форды» – это в город приехали фермеры с чадами и домочадцами. Повсюду раздавались выкрики, смех, шутки; какие-то возмущенные дамы жаловались на сквернословие, хамские выходки и толкотню гуляк помоложе, но не расходились. У бокового входа собрались чернокожие, которые веселились особенно шумно. Всем хотелось ловить момент и радоваться.