Новое Черное Пальто

И вдруг – крик!

– А-а-а-а! Детишки!

Все подскочили и побежали к историку. Ирка подавилась, её Губач по спине немного постукал и тоже побежал. Со всех сторон, от каждого костра бежали люди к нашему раскопу.

Лев стоял с поднятой вверх рукой. Правой, кажется. Это неважно, а важно, что в руке у него было что-то крохотное, цвета земли.

– Ну? – спросил Дизель, – Что это?

– Я не знаю, – сказал Лев, – но это находка.

– Что тут у вас? – спросил Михал Василич из Моломы.

– Находка! – сказал Дизель.

– Да ну! Покажите!

Лев передал ему своё сокровище. Михал Василич повертел его в руках, потёр пальцем, понюхал. И сказал:

– Угу. Где было-то, покажи!

Лев наклонился, стал рассказывать:

– Вот тут я смотрю – что-то должно быть, чуйка, понимаешь, включилась с самого утра. Должно что-то быть, и всё. Смотрел-смотрел – точно! С кистью подошёл, только раз провёл – выпало!

– Ага. Ну, рисуйте теперь, чего. Через час викторина.

Как-то сухо сказал моломский учитель, без огонька.

– Детишки-детишечки! – сказал он и вылез из раскопа, – Хоть кто-нибудь из вас взял карандаши и бумагу? Сможете ли хоть приблизительно нарисовать?

Все молчали.

– Снова мне придётся. Детишечки, всем вы хороши, только вот рисовать никто не умеет.

– Катерина умеет! – сказал Дизель. – Ты же умеешь, да?

– Да я же так. Не очень, – ответила она.

– А тут очень и не нужно. Главное – точно нарисовать.

– Может, сфотографировать? – спросила Катерина.

– Обязательно! Но и нарисуем тоже! И даже в первую очередь! – кричал Лев. – Боже мой, какое счастье! Наконец-то у нас будет рисовальщик!

И он полез в палатку за миллиметровой бумагой и карандашами. Потом вылез и начал объяснять Катерине, как нужно нарисовать, что должно быть обязательно изображено. Таким голосом он это говорил, будто упрашивает. Сто лет я знаю этого человека, нашего учителя, а ещё ни разу не слышала, чтобы он кого-то уговаривал.

Мы пошли на викторину, а Катерина осталась в раскопе – измерять расстояния рулеткой, рисовать. Лев был с нами и не с нами. То и дело он срывался с места и бежал смотреть, что там у новенькой получается. И вдруг закричал:

– Да-а! Моя ты красота! Ура!

Мы проиграли в этой викторине, немного, но всё же. Наша слава непобедимых львят была сокрушена. Но Лев Ильич не обратил на это никакого внимания: конечно, у нас же была находка.