Возвращение в Брайдсхед

Вприпрыжку, забыв о строе, промчался на молитву отряд бойскаутов с пестрыми ленточками и значками на груди, а на Карфаксе мне навстречу попалась направляющаяся к проповеди в городскую церковь процессия членов муниципалитета с мэром во главе – все в алых мантиях, с золотыми цепями, предшествуемые жезлоносцами и провожаемые невозмутимыми взорами. На Сент-Олдейтс-стрит мимо меня прополз крокодил попарно семенящих мальчиков-певчих в крахмальных воротниках и забавных круглых шапочках, они шли в кафедральный собор у Том-гейт.

Так, через целый мир благочестия, шел я к Себастьяну. Его не оказалось дома. Я прочитал письма, которыми был завален его письменный стол, но они ничего мне не говорили, пересмотрел пригласительные карточки на каминной полке – там не было ни одной новой. Тогда я сел и читал «Лисьи чары» до тех пор, пока он не пришел.

– Я был на мессе в Старом Дворце, – сказал он. – Я не ходил целый семестр, и на прошлой неделе монсеньор Белл два раза приглашал меня на обед, а это уж я знаю что значит.

Ему писала мама. Вот я и пошел, сел в передний ряд, на самом виду у него, и положительно орал: «Богородица Дево, радуйся», когда кончилась служба; так что теперь с этим покончено. Ну, как вы поужинали с Антуаном? О чем разговаривали?

– Разговаривал главным образом он. Скажите мне, вы были с ним знакомы в Итоне?

– Его исключили через полгода после моего поступления. Я помню его. Он всегда был заметной фигурой.

– Он ходил с вами к мессе?

– Не помню, по-моему, нет. А что?

– А с вашей семьей он знаком?

– Чарльз, какой вы нынче странный, право.

Нет. Насколько мне известно, не знаком.

– И с вашей матерью в Венеции не встречался?

– По-моему, она что-то такое рассказывала. Только не помню что. Кажется, она гостила у наших итальянских родственников Фольере, а Антони со своей мамашей приехал и остановился в гостинице, и был какой-то вечер у Фольере, куда их не пригласили. Мама мне что-то об этом рассказывала, когда я сказал, что знаком с ним. Не знаю, зачем ему непременно хотелось быть на вечере у Фольере, княгиня так гордится тем, что в ее жилах течет английская кровь, она ни о чем другом говорить не может.

Да против Антуана никто ничего не имел, по крайней мере всерьез, как я понял. Затруднения были связаны с его мамашей.

– А кто такая герцогиня де Венсанн?

– Поппи?

– Стефани.

– Об этом вам лучше расспросить Антуана. Он утверждает, что имел с ней интрижку.

– Правда имел?

– Вероятно.