Возвращение в Брайдсхед

В Каннах это, по-моему, обязательно для всех. Почему это вас интересует?

– Просто я хочу знать, много ли правды в том, что Антони говорил мне вчера вечером.

– Ни слова, я думаю. В этом его обаяние.

– Вы, может быть, считаете, что это очень мило, а по-моему, это настоящая чертовщина. Да вы знаете ли, что он весь вчерашний вечер пытался настроить меня против вас и это ему почти удалось?

– Вот как? Ну и глупо. Алоизиус бы этого никак не одобрил, верно я говорю, старый чванливый медведь?

И тут пришел Бой Мулкастер.

Глава третья

На долгие каникулы я приехал домой – без определенных планов и совершенно без денег. Для покрытия послеэкзаменационных расходов я продал Коллинзу за десять фунтов фрайевский экран, и из них у меня теперь оставалось четыре; мой последний чек с перебором в несколько шиллингов исчерпал мой счет в банке, и я получил предупреждение, что больше без подписи отца выписывать счетов не должен. Новая сумма причиталась мне только в октябре, так что перспективы мои были достаточно мрачны, и, обдумывая положение, я испытывал нечто отдаленно напоминающее раскаяние в собственной недавней расточительности.

Когда начинался семестр, все взносы за учение и содержание в университете у меня были уплачены и больше ста фунтов оставалось на руках. И все это ушло, да еще там, где можно было пользоваться кредитом, мною не было выплачено ни пенса. Особых причин для этих трат не было, не было погони за какими-то необыкновенными удовольствиями, которых иначе как за деньги не добудешь; деньги транжирились просто так, ни на что.

Себастьян часто смеялся надо мною: «Вы швыряетесь деньгами, как букмекер», – но все, что я тратил, было потрачено на него или вместе с ним. Его собственные финансы были постоянно в неопределенно-расстроенном состоянии. «Деньги проходят через руки юристов, – беспомощно жаловался он. – И вероятно, они кое-что присваивают. Во всяком случае, мне достается не много. Мама, разумеется, всегда даст мне, сколько я ни попрошу».

– Почему бы вам тогда не попросить ее увеличить ваше содержание?

– Нет, она любит делать подарки. У нее такое доброе сердце, – пояснил Себастьян, добавляя еще один штрих к портрету, который складывался в моем воображении.

И вот теперь Себастьян удалился в этот свой особый мир, куда меня не приглашали, и я остался один во власти скуки и раскаяния.