Прованс навсегда

– Дома ли месье?

Женщина отвернулась и выключила пылесос.

– Нет. В Париж отъехал. – Она помолчала и добавила: – По случаю Bicentenaire.

Музыку он, конечно, забрал с собой?

Этого она не знала. Она всего лишь экономка.

Не хотелось, чтобы поездка прошла совсем уж впустую, и я спросил, нельзя ли хоть жаб увидеть.

Нет. Они отдыхают. Месье Сальк велел их не беспокоить.

– Благодарю вас, мадам.

– Не за что, месье.

Перед Четырнадцатым июля газеты улавливали и излучали новости, повествовали о приготовлениях, о платформах, декорациях, визитах глав государств, о гардеробе Катрин Денев… Но нигде я не нашел ни единого упоминания, даже в разделе культуры, о поющих жабах.

День взятия Бастилии прошел без единого квака. Да, месье Сальку следовало бы добиться живого исполнения.

«Шатонеф-дю-Пап» не сплевывать!

Август в Провансе. В это время лучше вести себя спокойненько, не высовываться из тени, двигаться размеренно и никуда по возможности не выезжать.

Ящерки это прекрасно понимают, и мне следовало бы брать с них пример.

В августе, в конце восьмидесятых, в полдесятого утра я влез в машину и сразу же почувствовал себя как куриная грудка на сковородке. Я опустил глаза к карте, чтобы определиться с маршрутом, как можно более свободным от туристов и от очумелых на жаре дальнобойщиков. Капля пота с носа упала как раз в точку назначения, Шатонеф-дю-Пап, малый городок знаменитого вина.

За несколько месяцев до этого, зимой, я встретил на вечеринке по случаю помолвки двоих наших знакомых некоего господина по имени Мишель.

Первые бутылки, первые тосты… Я сразу заметил, что если остальные вино просто пили, то Мишель следовал личному ритуалу, весьма продуманному и отработанному. Прежде всего он заглядывал в бокал, затем обнимал его ладонью и взбалтывал круговыми движениями. Подняв бокал до уровня глаз, он всматривался в следы турбулентного движения в толще и по краям. Обоняние его участвовало в исследовании наравне со зрением. Вдох, выдох… Еще одно, последнее вращение… и первые капли осторожно принимаются ртом.

Очевидно, что испытания вина на этом не заканчивались, что тестирование продолжается. Мишель жует, вытягивает губы, добавляет в рот немного воздуху, полощет рот, добавляет вина… Поднимает взгляд к потолку, втягивает щеки и глотает уже после того, как вино многократно обежало его ротовую полость, как стайер беговую дорожку стадиона.