Сажайте, и вырастет

Лучше рвануться, рискнуть, но застраховать себя и своих родителей и детей от нищеты. Пусть тюрьма – но только не нищета, не голодная старость… Не дай бог, черт побери.

Потом я многословно рассказал следователю Хватову о том, какой я мощный бизнесмен и славный малый. Затем стал разглагольствовать о деньгах, о семье, о политике, о законе и справедливости – обо всем на свете, лишь бы затолкать на самое дно разговора тему «завхоза Мороза». Я врал убедительно, красочно, аранжируя свою болтовню цифрами, подробностями и пословицами типа «чем дальше в лес, тем своя рубаха ближе к телу».

Я жестикулировал, улыбался и дипломатично опускал глаза. Я вложил всего себя в полчаса самого лучшего обмана в своей жизни.

Однако Клетчатого никак не тронул мой цветистый монолог – в самой его середине он вдруг встал, извинился и вышел. В дверном проеме тут же возникла фигура давешнего грубого оперативника. Сложив руки на груди, сыщик стал молча наблюдать за тем, как адвокат склонил свою голову к моей и горячо зашептал:

– Ни о чем не волнуйся!.

. Как я понял, у них ничего на тебя нет. Никаких доказательств. Но по закону они могут продержать тебя, без предъявления обвинения, целых тридцать суток…

– Тридцать суток! – воскликнул я в отчаянии. – Целый месяц! А как же мой бизнес? Это катастрофа! Все рухнет! Мне нельзя – на тридцать суток! Иди договорись, придумай что-нибудь!

Лоер в ответ только грустно покачал головой. Я выругался площадными словами.

– Кстати, – тихо спросил Рыжий, – ты вообще знаком со спецификой уголовного делопроизводства?

– В общих чертах, – буркнул я.

 – Насколько мне известно, они обязаны предъявить мне официальное обвинение. За подписью прокурора. И одновременно избрать «меру пресечения». Либо это будет подписка о невыезде, то есть: я гуляю на свободе, но по повестке являюсь на допросы; либо это – заключение под стражу: я сижу в тюрьме, и к следователю меня приводят из камеры…

Адвокат поддернул манжеты своей рубахи. Моя рубаха стоила примерно в семь раз дороже.

– Не в тюрьме, – поправил он меня, – а в следственном изоляторе.

– А что, есть разница?

– Если честно, – признался Рыжий, – нет. Никакой.

– Значит, я сижу тридцать суток, а потом они предъявляют обвинение?

– Да.

– Ага! – хохотнул я, чувствуя облегчение. – Но в казнокрадстве я не виноват! Доказательств нет и не будет! Они смогут обвинить меня лишь в неуплате налогов. Легкая статья! Три года! Такого обвиняемого они вряд ли станут держать в изоляторе!

– Ты прав.