Сажайте, и вырастет

Лицо и руки адвоката были очень белые и сплошь покрыты веснушками.

– Тридцать суток! – вновь ужаснулся я. – Месяц! За это время моя контора рухнет! Клиентура разбежится по конкурентам! Я понесу убытки!

– Мы подадим в суд, – предложил Рыжий.

– На кого?

– На прокуратуру.

– Я подам иск против Генеральной прокуратуры страны? Это смешно.

– Пожалуй, ты опять прав.

Тридцать суток тюрьмы! – с горечью подумал я. За что? А как же справедливый суд?

Меня отягощал недостаток, схожий с недостатком босса: я полагал себя самым эрудированным из всех шести – или сколько их там есть – миллиардов человеческих существ.

Поэтому следующий вопрос я задал, стесняясь:

– А разве не суд решит, где именно я буду пребывать весь период следствия – за решеткой или на свободе?

Адвокат печально улыбнулся.

– К сожалению, в этом вопросе отечественная юриспруденция… как бы это сказать…

– Буксует.

– В общем, да. – Рыжий снова вытер пот со лба. – Сейчас людей сажают в изолятор только волей прокурора.

Там, в изоляторе, подследственный годами ждет решения своей участи. Человек может просидеть год, пока идет следствие, и еще год или даже два, пока услышит свой приговор. Суды переполнены. Очередь. Подсудимых много. Судей мало. Говорят, что скоро в законы внесут изменения. Но нас с тобой это не коснется. Тебя лишит свободы не суд, а чиновник прокуратуры. А он поступит так, как ему удобно. Он сочинит постановление, там будет сказано, что, находясь на свободе, ты можешь скрыться от правосудия…

– У меня бизнес! – выкрикнул я; сыщик у двери вздрогнул и сменил позу.

 – У меня семья! Ребенок! Старенькая мама! Куда я сбегу?

Рыжий поднял ладонь.

– Кроме того, находясь на свободе, ты сможешь оказать давление на свидетелей и помешать ходу расследования. Я лишь цитирую официальные формулировки…

Я глухо зарычал от досады, но справился с собой и хрипло спросил:

– Так что же меня ждет?

– Пока – месяц.

– А потом?

– Тебя отпустят, – уверенно ответил Максим. – Повесят неуплату налогов, дадут три года, условно, и все закончится…

– Ладно.

Месяц – значит месяц. Отсижу.

Отвернувшись в сторону, я несколько раз сильно надавил большим и указательным пальцами на оба своих глазных яблока – чтобы они покраснели и веки припухли. Когда Хватов вернулся, я тут же пожаловался ему на усталость и плохое самочувствие. И деликатно попросил закончить разговор.

– Что же, – почти равнодушно кивнул морщинистый очкарик, – продолжим завтра.