Влюбленный призрак

– Я, пожалуй, вернусь к себе, – ответил он. – Надо поспать, завтра я должен быть в форме.

– Я что-то путаю или ты сажаешь нас в восьмом ряду?

– Это самые лучшие места!

– Так ты меня точно не увидишь, да?

– Ты прекрасно знаешь, в чем дело.

– Всего раз, один-единственный раз во всей твоей жизни тебе показалось, что ты не читаешь в моем взгляде восхищения твоей игрой. Тебе тогда было только шестнадцать лет, ты еще учился в консерватории. Как насчет срока давности?

– Мне не показалось, я четко видел.

Из-за тебя я провалился на конкурсе.

– А что, если мой взгляд не лгал и ты провалился с первых же аккордов? Насколько мне известно, с тех пор ты сумел все наверстать.

– Знаешь поговорку: взрослый – это ребенок с долгами.

– Раз так, быть тебе навечно моим должником, мой милый. Но в ожидании расплаты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь.

– У тебя не завалялось пачки сигарет?

– Я думала, ты бросил курить.

– Не ношу с собой сигарет – вот и не курю.

– Поищи в старом письменном столе своего папаши. Колетт пользуется нашими субботними ужинами, чтобы покурить в рукав, – скажи, куда это годится в ее возрасте? Сдается мне, она «забывает» свою пачку в ящике справа, хотя, бывает, и слева, чтобы придать пикантности своему очередному визиту. Ты ничего не сказал о моем наряде, как считаешь, твоя мама все еще привлекательна?

Тома? уставился на ее узкую черную юбку и белую блузку.

Казалось, время не властно как над ее фигурой и изяществом, так и над ее тягой к провокации.

– Зависит от возраста твоего кавалера, – бросил он небрежно.

– Родила негодника себе на горе! – воскликнула она, изображая возмущение. – Ничего, я с тобой поквитаюсь, когда тебе понадобится мой совет. Все, убегаю, уже точно опоздала. Но ты смотри, не переборщи тут с весельем!

Она исчезла, мурлыча себе под нос, – этим проще всего было вывести сына из себя, о чем она отлично знала.

Тома? поспешил к письменному столу и порылся в обоих ящиках. Искомую пачку он нашел под каким-то блокнотом и, открыв ее, с удивлением обнаружил там не легкие сигареты, а шесть мастерски свернутых самокруток.

Тома? курил траву всего раз в жизни. На заре юности отец затерроризировал его рассказами о катастрофическом воздействии наркотиков на незрелый мозг.