Ставок больше нет

Пьер недоуменно взирает на них, пока, наконец, пожав плечами и отказываясь что-либо понимать, не уходит окончательно, как раз в тот момент, когда за его спиной слышится властное:

– Назад! Приказываю разойтись!

Спальня Евы и гостиная

Андре и Люсетта подняли Еву и положили на постель.

Пока Андре накрывает ее меховым покрывалом, Люсетта, не в силах больше сдерживаться, припадает к безжизненной руке сестры и разражается рыданиями.

В эту минуту Ева дотрагивается до волос сестры, но та не обращает на это никакого внимания.

Ева встает и смотрит на Люсетту…

Ее лицо выражает сострадание, не лишенное удивления, вызванного столь искренним проявлением горя… Она слегка пожимает плечами и удаляется в гостиную.

Пока Люсетта рыдает над телом сестры, Ева, по-прежнему в домашнем платье, из гостиной направляется в прихожую. Там она сталкивается с Розой, своей горничной, которая, по всей вероятности встревоженная шумом, пришла посмотреть, что происходит.

Ева останавливается и наблюдает за ней.

– Роза, – зовет она.

Но та, потрясенная увиденным, убегает в подсобное помещение.

– Эй, Роза, куда это вы? – пытается она остановить ее, дивясь, что горничная, выйдя из гостиной, не отвечает, и вообще, как будто не видит и не слышит ее.

И вдруг кто-то, сначала тихо, а потом все настойчивее начинает повторять одно и то же слово:

– Лагенезия… Лагенезия… Лагенезия…

Ева возвращается в гостиную, пересекает ее и попадает в длинный коридор.

Там она останавливается перед широким зеркалом, но видит в нем почему-то лишь противоположную стену и понимает, что не отражается в стекле. Пораженная, она делает шаг вперед. Ее нет…

Появляется Роза и быстро направляется к зеркалу. Она уже без белого передника, а в руках у нее сумка и шляпа.

Не видя Еву, она встает между хозяйкой и зеркалом и надевает шляпу.

Ева изумленно отходит в сторону, глядя поочередно то на Розу, то на ее отражение…

Горничная поправляет шляпу, хватает сумочку, которую положила на столик, и поспешно выходит. Ева остается одна, невидимая в зеркале…

Снова слышится медленный голос:

– Лагенезия… Лагенезия… Лагенезия…

Ева равнодушно пожимает плечами и выходит из квартиры.

Улица

Пьер идет по тротуару оживленной улицы.