Все будет хорошо!

– Юленька? – голос был совершенно незнакомым и в мире не нашлось бы больше ни одного человека, кто называл бы ее Юленькой. Так звала ее мама, но ее давно уже не было.

– Да. Кто вы?

– Ты меня не знаешь. Я гражданская жена твоего папы, Галина Ивановна.

– Папы?

– Я понимаю. Вы не общались. Но, Юленька… Папы больше нет.

Юля замерла, не зная, что сказать, как реагировать на эту новость. В голове был полный кавардак.

– Алло? Ты меня слышишь?

– Да… – Юля почти прохрипела в трубку вопрос и, записав адрес, где было назначено прощание, отложила телефон.

С отцом последний раз она виделась, когда ей было три года. Конечно, она этого совершенно не помнила. Мама не любила распространяться на эту тему и Юля мало что знала о том, почему разошлись ее родители. Любые вопросы на эту тему мама пресекала в зародыше и Юля, видя ее поджатые губы и сердитый взгляд, тут же сворачивала тему. После того как мамы не стало, ее ближайшая подруга рассказала Юле, что разошлись родители по инициативе матери.

– Она очень деятельная была, Юль, ты же знаешь.

А отец твой был человеком спокойным. Все мечтал о собственном доме и большой собаке. Мама твоя все смеялась поначалу. Где она и где дом-огород? Не сошлись характерами.

– А почему он со мной не общался?

– Мама твоя не позволяла. Считала, что ты и так слишком спокойная, не пробьешься в жизни. А если еще и философию отца переймешь – вообще тогда пиши-пропало.

Юля первый раз в жизни тогда поняла, что не за все и не всегда нужно быть благодарной родителям.

Винила мать, за то, что не дала ей встречаться с отцом. Винила отца, что пошел на поводу и даже не попытался изменить ситуацию, когда Юля стала старше и никаких разрешений уже не требовалось. Злость смыло только в тот день, когда она приехала проститься с отцом. Увидела дом, в котором он жил и поговорила с Галиной Ивановной.

– Ты не серчай на отца, девочка. Он очень болел. Диабет. Сначала пальцы на ногах отняли, потом и ноги сами. Очень боялся тебя побеспокоить. Все говорил, что раз ничего не дал тебе, так какое право имеет требовать хотя бы общения.

Юля вошла в комнату, дверь в которую открыла Галина, и застыла на пороге. Со стены огромными, широко распахнутыми глазами смотрела она сама.

– Узнала себя-то? – Галина кивнула на портрет. – Попросил увеличить и в рамку вставить. Карточка маленькая была, а он уже совсем плохо видел. Все разговаривал с тобой.

Смахнув слезы, Галина потянулась к белому конверту, что лежал на комоде.

– Тебе это.