Платье

Вот до чего ее довел Жан-Пьер – она допускает, что Элоди, их малышка и любовь всей ее жизни, может быть ей противна, и от этого гарантированно отвратительна самой себе. В это самое мгновение Изабель себя просто ненавидит.

– Прекрати, Жан-Пьер…

– Нет, ты послушай. Как-то раз я предложил подарить Марии в деревню электрический культиватор… Так вот она не знала даже куда деваться! В самом прямом смысле этого слова!

Деревня – это дом в Перше, купленный лет десять назад. В те времена они еще строили планы.

Жан-Пьер вбил себе в голову «поправить» (пользуясь тогда именно этим термином) старую постройку. Но после ряда поправок, балансировавших на грани между неудачей и катастрофой, в конечном итоге он решил обратиться за помощью к мастеру из местных – молодому типу с хвостиком на затылке и навыками, которые не удовлетворили нового хозяина, а вместо этого лишь еще больше его взбесили. «Ну просто мастер на все руки!» – с горечью говорил он Изабель, которая была слишком занята трудами на участке, чтобы его услышать. Пока Жан-Пьер негодовал, жена превращала заброшенные джунгли в английский сад, достойный всяческих почестей на страницах глянцевого журнала «Норманди магазин». На улице Изабель в соломенной шляпе с секатором и мешками перегноя, в доме – юный паренек с мастерками и цементом, а посередине Жан-Пьер – с пустыми руками. Через пару месяцев упорных усилий их деревенский дом превратился в приятный курорт, где Изабель на выходных либо в отпуске и сегодня без конца что-нибудь мастерит, выращивает или готовит. Раньше ей нравилось смотреть, как Элоди крутила на газоне колесо или носилась по окрестностям на велосипеде. А теперь полюбилось видеть их девочку в окружении друзей, которых она время от времени привозит с собой в Перш. «Когда с нами молодежь, это же хорошо, правда, Жан-Пьер?» Призывая юношей и девушек в свидетели, она заставляет мужа высказывать мнение, хотя сам он в принципе ни о чем таком не думает. Не так давно муж поцапался с неким Жюльеном по поводу Греты Тунберг и ветряной энергетики. Мелкий, гнусный засранец! Такой же, как эта его скандинавская богиня. Если бы Элоди на него за это хотя бы разозлилась… Но куда там! «Ладно тебе, Жюльен, поговори о чем-нибудь другом, ты же видишь, что даже в подметки не годишься моему отцу, великому климатологу перед лицом вечности… Пап, ты не напомнишь мне, когда получил Нобелевскую премию?» – подколола она. Жестокая ирония дочери по отношению к собственному отцу.