Любовник леди Чаттерли

– Да я вовсе не о познании говорил, а о сознании. Истинное знание приходит к нам посредством всех органов тела: и через желудок, и через половой член, и в том числе через сознание, то бишь мозг. Сознание лишь анализирует и логически обосновывает. Стоит возвысить мозг над остальными органами, и ему останется только критиковать, то есть выхолостится его основное предназначение. Но и критика исключительно важна! Наш образ жизни нуждается в нелицеприятнейшей критике. И давайте жить разумом, и давайте с радостью глотать горькие пилюли, а с ханжеством и притворством покончим.

Но помните, пока живете как простой смертный, вы – частичка всего сущего и незримо связаны с ним. А как выбрали жить разумом, так вмиг прервалась связь, как бы отторгли вы себя от ветки, на которой росли. И если, кроме жизни разума, не будет у нас никакой иной, вы завянете, как палое яблоко. Отсюда и вытекает логически: не уйти нам от злобы, это естественно и неизбежно, как не миновать палому яблоку гниения.

Клиффорд не скрывал недоумения: что за чушь несет приятель? Конни тоже едва сдерживала смех.

– Что ж, видно, мы все – палые яблоки, – сердито и не без яда бросил Хаммонд.

– Впору из нас сидр сделать, – обронил Чарли.

– А что вы думаете о большевизме? – вдруг спросил смуглый Берри, словно его подвела к вопросу логика разговора.

– Браво! – воскликнул Чарли. – Так что же вы думаете о большевизме?

– Ну-ка, ну-ка! Сейчас мы и с большевизмом в два счета разделаемся!

– Вопрос, прямо скажем, непростой.

Тут не до шуток! – покачал головой Хаммонд.

– По-моему, большевизм – это высшая точка ненависти ко всему, что кажется большевикам буржуазным, – начал Чарли. – Ну а «буржуазное» – понятие очень и очень расплывчатое. Оно включает в себя и капитализм. И все чувства – «буржуазные» проявления, и нужно создать человека без этих предрассудков.

– Тогда и сам человек, его личность, его неповторимость, – тоже явление буржуазное. К ногтю его! Личное должно уступить место большему, общественному.

Так это понимают Советы. Для них даже человеческий организм – проявление буржуазности. Так не лучше ли придумать механическое нутро? Наделать бездушных, противоестественных, разнозначных, но равноценных винтиков и собирать из них свою машину. Каждый человек – винтик. Ну а движет эту машину… ненависть ко всему буржуазному. Вот так я понимаю большевизм.

– Очень точная картина! – воскликнул Томми. – Но до чего ж она близка к идеалу нашего промышленного мира.