Дураки умирают

Арти не спросил меня, почему я убежал от Валери и детей в Вегас. Он купил новый автомобиль, большой семейный «универсал», и сказал, что его жена вновь беременна. Четвертым ребенком. Я его поздравил. Подумал о том, что через несколько дней надо послать его жене букет цветов. Тут же понял, что делать этого не следует. Не посылают цветы жене человека, которому ты должен многие тысячи долларов. И у которого ты намерен занимать и дальше. Арти не придал бы этому никакого значения, но его жена могла и рассердиться.

По пути в Бронкс я задал волнующий меня вопрос:

– И что думает обо мне Вэлли?

– Она понимает, – ответил Арти.

 – Не злится. Будет рада видеть тебя. Послушай, понять тебя не так уж и сложно. И ты писал каждый день. Пару раз звонил. Тебе требовался отдых, – говорил он ровно, спокойно. Но я видел, что он встревожен. Все-таки отсутствовал я целый месяц. Взял и сорвался с места. Его это пугало.

А мы уже въехали в жилищный комплекс, который всегда вгонял меня в депрессию. Этот микрорайон высоченных домов государство построило для бедняков.

Я получил пятикомнатную квартиру, за которую платил пятьдесят долларов в месяц, включая коммунальные услуги. Первые несколько лет все было отлично. Дома строились на деньги налогоплательщиков, поэтому к жильцам предъявлялись жесткие требования. Первыми поселенцами стали трудолюбивые, законопослушные бедняки. Но благодаря своим достоинствам они поднимались по социальной лестнице и перебирались в отдельные дома. А их место занимали другие, которые честным путем не заработали и доллара. Наркоманы, алкоголики, неполные семьи, живущие на пособие. В большинстве своем – черные, и Валери чувствовала, что не может жаловаться на них, потому что ее обвинят в расизме. Но я знал, что мы должны как можно быстрее выметаться отсюда, переселяться в белый район. Я не хотел вновь очутиться в приюте. И плевать я хотел, если кто-то полагал мои взгляды расистскими. Я знал, что вокруг все больше людей, которым не нравится цвет моей кожи и которые не слишком боятся правосудия, потому что терять им все равно нечего. Здравый смысл подсказывал, что ситуация опасная, а дальше будет только хуже. Я не очень-то любил белых, так с чего мне было питать особые чувства к черным? И, разумеется, отец и мать Валери дали бы нам денег на первый взнос за дом. Но я не хотел одалживаться у них. Я мог брать деньги только у моего брата Арти. Счастливчика Арти.

– Зайди, – предложил я. – Выпьем кофе.

– Мне пора домой, – ответил Арти.