Мой полицейский

Летом школа была закрыта на несколько недель, но, даже несмотря на это, когда я вошла в длинный пустой коридор, меня сразу же охватил запах сладкого молока и меловой пыли, смешанной с запахом детского пота, который имеет особый, грязный аромат. С тех пор каждый день я приходила домой с этим запахом в волосах и на одежде. Когда ночью опускала голову на подушку, вокруг меня расплывался запах классной комнаты. Я никогда полностью не принимала этот запах. Я научилась терпеть его, но никогда не переставала замечать.

То же самое и с запахом станции на Томе. Как только возвращался домой, он снимал рубашку и стирал ее. Мне всегда это в нем нравилось. Хотя сейчас я думаю, что он мог оставить свою рубашку ради тебя, Патрик. Что тебе, возможно, понравилась бы вонь отбеливателя и крови.

В то утро, дрожа в коридоре, я взглянула на большой гобелен святого Луки на стене; позади него стоял бык, а впереди – осел. Его мягкое лицо и аккуратно подстриженная борода ничего не значили для меня. Я, конечно, подумала о Томе, о том, как он стоял бы, с решительно выдвинутым подбородком, о том, как он закатал бы рукава, чтобы показать свои мускулистые предплечья, и я также подумала о том, чтобы сбежать домой.

Пока шла по коридору, постепенно ускоряя темп, я увидела, что каждая дверь помечена именем учителя, но ни одно из них не походило на имя, которое я знала, или имя, которое могла себе представить. Мистер Р. А. Коппард, М.А.[12 - Магистр искусств Оксфордского университета.] (Оксон) – на одном. Миссис Т. Р. Пикок – на другом.

Затем послышались шаги позади меня и голос:

– Привет, я чем-то могу вам помочь? Вы новенькая?

Я не обернулась. Все еще смотрела на имя Р. А. Коппарда и задавалась вопросом, сколько времени мне понадобится, чтобы пробежать по всему коридору обратно к главному входу и выйти на улицу.

Но голос был настойчивым.

– Я говорю, вы – мисс Тейлор?

Передо мной стояла женщина, которой, по моим оценкам, было чуть больше двадцати, и улыбалась. Она была высокой, как и я, и ее волосы были совершенно черными, прямыми и ровными.

Казалось, что их вырезали по контуру перевернутой чаши вокруг ее головы, точно так же, как отец делал с моими братьями. На ее губах была очень яркая красная помада. Положив руку мне на плечо, она объявила:

– Я Джулия Харкорт. Пятый класс.

Когда я не ответила, она улыбнулась и добавила:

– Вы мисс Тейлор, не так ли?

Я кивнула. Она снова улыбнулась, ее аккуратный носик сморщился.