Мой полицейский

Выжимая фланель в последний раз, я услышала, как ты произнес что-то вроде «э-э-э», но – прости меня, Патрик – сначала я приняла это за твою обычную невнятность. После инсульта твоя речь стала нечеткой. Ты можешь делать немного больше, чем ворчать, и я почувствовала, что, вместо того чтобы столкнуться с унижением из-за того, что тебя неправильно понимают, ты предпочел тишину. Поскольку ты человек, чья речь когда-то была впечатляющей: очаровательной, теплой и в то же время эрудированной, – я, скорее, восхищаюсь твоей жертвой.

Но я была неправа. Правая сторона твоего лица по-прежнему сильно обвисает, придавая тебе слегка собачий вид, но сегодня утром ты собрал всю свою энергию, и твой рот и голос работали вместе.

Тем не менее я проигнорировала его, звук, который ты издавал, который теперь изменился на «э… эм». Я слегка приоткрыла окно, чтобы затхлый ночной запах ушел, и, когда наконец повернулась к тебе, ты смотрел на меня из своих подушек. Твоя впалая грудь все еще была голой и влажной, твое лицо скривилось в агонии, и ты снова пробовал издать какие-то звуки.

Но на этот раз я почти поняла, что ты сказал.

Я села на кровать и потянула тебя вперед за плечи, а пока твой безвольный торс лежал на моем, нащупала позади тебя подушки и поправила их.

– Я куплю тебе новую куртку.

Но ты не мог дождаться. Ты выпалил снова, на этот раз даже более отчетливо, со всей спешкой, на которую только был способен. Ты спросил: «Где Том?».

Я подошла к комоду, чтобы ты не видел выражения моего лица, и нашла тебе чистую пижамную куртку.

Потом помогла тебе засунуть руки в рукава и застегнула пуговицы. Я все это сделала, не глядя тебе в глаза, Патрик. Мне пришлось отвернуться, потому что ты все время повторял: «где Том, где Том, где Том, где Том, где Том», каждый раз немного тише и немного медленнее, и я не могла тебе ответить.

В конце концов я сказала: «Замечательно, что ты снова разговариваешь, Патрик. Том будет очень горд» – и приготовила нам обоим чаю, который мы пили вместе в тишине: ты – измученный и вспотевший, с голой нижней частью тела под простынями, а я – моргая и глядя на серый квадрат окна.

Я уверена: ты знал, что я впервые в этом месте. Я никогда раньше не находила повода зайти в художественную галерею и музей Брайтона. Оглядываясь назад, поражаюсь самой себе. Я – учитель в подготовительной школе Святого Луки и никогда не была в художественной галерее.