Мой полицейский

Сначала ты отмахнулся от него со смехом и с дразнящим комментарием («Ты можешь быть в долгу передо мной, как тебе? Я поставлю тебя на счетчик»), но Том не остановился – он вытащил бумажник из кармана пиджака и начал отсчитывать банкноты.

– Сколько, Патрик?

Ты сказал ему убрать их и не доводить ситуацию до абсурда, но он все же помахал деньгами и сказал:

– Предоставь это мне. Только раз.

В конце концов ты повысил голос.

– Послушай, они стоят почти семь фунтов каждая. А теперь оставь эту тему в покое и помолчи.

Том уже сказал мне с гордостью, что зарабатывает около десяти фунтов в неделю, и поэтому я, конечно, знала, что ему нечего будет ответить тебе.

Мы молчали до конца пути. Том поерзал на стуле, сжимая на коленях листок с записями. Ты смотрел на проплывавшие мимо поля, твои глаза сначала были холодными от гнева, а затем – напряженными от раскаяния. Когда мы подъезжали к Виктории[26 - Железнодорожный вокзал в Лондоне.], ты смотрел на Тома каждый раз, когда он дергался, но он отказывался ловить твой взгляд.

Мы деловито протискивались сквозь толпу, ты следовал за Томом, крутил зонтик в руках, облизывая нижнюю губу, как будто собирался извиниться, но так и не решился. Когда мы спускались по ступеням к станции метро, ты коснулся моего плеча и тихо спросил:

– Я взорвался и все испортил, не так ли?

Я смотрела на тебя. Уголки твоего рта были опущены, а глаза казались безумными от страха, и я напряглась.

– Не будь идиотом, – отчеканила я и пошла дальше, взяв Тома за руку.

В тот первый раз Лондон показался мне шумным, дымным и грязным. Лишь позже я оценила его красоту: шелушащиеся на солнце платаны, порывы ветра на платформе метро, звон чашек в кофейнях, скрытность Британского музея с Давидом и его фиговым листочком.

Помню, как посматривала на свое отражение в витринах магазинов, пока мы шли, и мне было стыдно, что я выше тебя, особенно на каблуках. Рядом с вами я выглядела долговязой, слишком высокой, тогда как рядом с Томом казалась почти нормального роста; я могла бы сойти за человека статного, а не мужеподобного.

Когда я смотрела оперу, мои мысли вертелись по кругу и я не могла полностью сосредоточиться на происходившем на сцене, меня отвлекал сидевший в соседнем кресле Том. Ты настоял, чтобы я села между вами («Роза меж двух шипов», – сказал ты). Иногда я украдкой поглядывала в твою сторону, но ты ни разу не отвел глаз от сцены.