На грани катастрофы

Спенсер скинул пальто, снял шляпу и пошел по проходу к свободному креслу. Свернув пальто, он втиснул его на багажную полку, не преминув проворчать, обращаясь к наблюдавшему за ним соседу, что вечно там не хватает места. Задвинув саквояж под кресло, он наконец устроился на мягком сиденье.

– Добрый вечер, – раздался в динамиках бодрый голос стюардессы. – «Мейпл лиф эйр чартер» приветствует на борту новых пассажиров рейса номер 714. Надеемся, полет доставит вам удовольствие. Просим вас пристегнуть ремни безопасности.

Мы взлетаем через несколько минут.

– Какая вдохновляющая фраза – нечасто такое услышишь, – буркнул попутчик Спенсера, пока тот возился с замком своего ремня. Он кивнул на скромную надпись на спинке переднего сиденья: «Ваш спасательный пояс находится под креслом».

– Уж мне бы точно оставалось только утопиться, не успей я на этот рейс, – рассмеявшись, ответил Спенсер.

– Такой ярый поклонник?

– Поклонник? – Ах да! Этот рейс организован специально для футбольных болельщиков.

 – Нет, нет, – поспешно сказал Спенсер, – признаться, я и забыл про матч. Увы, лечу в Ванкувер на деловую встречу. Разумеется, я с удовольствием посмотрел бы игру, но, боюсь, об этом не может быть речи.

– Я бы на вашем месте не стал заявлять об этом так громко, – заговорщицки заметил попутчик, понизив голос настолько, насколько ему позволял нараставший шум двигателей. – Самолет битком набит недоумками, которые летят в Ванкувер с одним-единственным намерением – орать до одури в поддержку своих и изрыгать проклятия в адрес соперника.

Еще побьют вас, если будете пренебрежительно говорить о таком событии!

Усмехнувшись, Спенсер окинул взглядом заполненный до отказа салон. В подтверждение предостережения шумноватая, но беззлобная орава спортивных болельщиков всем своим поведением демонстрировала желание как можно скорее разделить триумф любимой команды. Непосредственно справа от Спенсера, уткнувшись в броские страницы спортивных журналов, сидела супружеская чета.

Позади них, в предвкушении предстоящего удовольствия, оспаривали достоинства футболистов четверо знатоков, разливая по бумажным стаканчикам виски; вместе с запахом зелья до Спенсера донесся обрывок их разговора: «Ты говоришь, Хагерти? Чушь! Сандерболт – вот это, скажу я тебе, игрок…» За подгулявшей четверкой гомонили другие ярые поклонники спорта, о чем свидетельствовали соответствующие «командные» цвета их одежды.