На грани катастрофы

Вот только вернется! Хотя, прежде чем вызвать такси, он и объяснил ситуацию местному виннипегскому представителю, сказав, что сделка лишь на некоторое время подвисает, в Ванкувере его наверняка ожидала разборка по поводу всей нестыковки. Возможно, ситуация окажется хорошим поводом, чтобы по возвращении потребовать повышения зарплаты. Или – еще лучше – повышения в должности. Если он станет менеджером отдела продаж – что старик ему уже неоднократно обещал, но так пока и не выполнил, – они с Мэри, Бобси и малышкой Кит могли бы перебраться из деревянного домика на Паркуэй-Хайтс в какой-то получше.

Или расплатиться за новый бак для воды. За школу, за морозильник, по кредиту за «шевроле», по больничным счетам… И то и другое сразу, конечно, не получится, размышлял Спенсер, даже на менеджерскую зарплату.

Доктор Бэйрд в это время решал, что лучше: постараться уснуть или воспользоваться прекрасной возможностью почитать недавно полученное им по авиапочте издание. В результате он углубился в рабочие мысли.

Интересно, справится ли Эванс, думал хирург. Перспективный парень, но совсем еще молодой. Дай бог, он помнит, что миссис Лоури не стоит давать то готовое лекарство, по поводу которого она все время шумит. Ничего, Дорис всегда подстрахует Эванса; какие же замечательные у врачей жены! А иначе и быть не может! И Льюис в свое время должен это понять: ему нужна достойная женщина. Доктор чуть задремал, но, почувствовав, как тлеющая сигарета обожгла ему пальцы, проснулся.

Супружеская чета была по-прежнему поглощена чтением. Если говорить о внешности Джо Грира, то ее описание будет мало чем отличаться от описания внешности Хейзел Грир: трудно даже представить себе настолько похожих друг на друга супругов. Оба были румяны и отличались пронзительным взглядом ясных, как свежий воздух, глаз.

– Будешь леденцы? – спросил Джо, увидев перед собой поднос с предложенными стюардессой конфетками.

– Да-да, – отозвалась Хейзел. И обе головы с каштановыми волосами, методично пожевывая, вновь склонились над чтением.

Четверка болельщиков разливала по третьей. Трое из них выглядели вполне традиционно: крепкие, энергичные, напористые, готовые наслаждаться шумным весельем, пренебрегая на пару незабываемых дней всеми общепринятыми приличиями. Четвертый был неопределенного возраста, небольшого роста, щуплый, с унылой худощавой физиономией и говорил с ярко выраженным ланкаширским акцентом.