Путешествие в Индию

– Он может вас не понять, – сказал Азиз и повторил распоряжение на местном наречии.

Ронни был готов вспылить; ему был хорошо знаком такой типаж – собственно, он знал все их типажи, а этот был один из наихудших – испорченный вестернизацией. Но Ронни сам был слугой – слугой короля, и его обязанностью было всячески избегать «инцидентов». Он промолчал, игнорируя провокацию Азиза. Азиз же и в самом деле провоцировал. Все, что он говорил, было неприкрытой, бросающейся в глаза дерзостью. Крылья Азиза были подрезаны, но он не собирался падать без борьбы.

Он не ставил целью дерзить мистеру Хислопу – в конце концов, Ронни не сделал ему ничего плохого, – но этот англичанин должен был стать человеком, для того чтобы к Азизу вернулось душевное спокойствие. Он не стал елейно льстить мисс Квестед, чтобы заручиться ее поддержкой, или с неестественной бодростью обращаться к профессору Годболи… Квартет был поистине живописным: трепещущий от своего унижения Азиз, Адела, охваченная отвращением, дымящийся от злости Ронни и брахман, хладнокровно, сверху вниз наблюдающий за ними с таким видом, словно не происходило ничего необычного. Так подумалось Филдингу, наблюдавшему из сада эту сцену, поставленную среди синих колонн его великолепного зала.

– Не спеши, мама, мы только собираемся, – сказал Ронни, поспешил к Филдингу, отвел его в сторону и обратился к нему с несколько наигранной сердечностью: – Старина, простите меня за вторжение, но думаю, вам не следовало оставлять мисс Квестед одну.

– Прошу прощения, что-нибудь случилось? – спросил Филдинг, тоже стараясь сохранить доброжелательность.

– Ну… Я, конечно, прожженный и конченый бюрократ, но мне неприятно видеть английскую девушку, курящую в компании двух индийцев.

– Курить или не курить – это ее добрая воля, старина.

– Это нормально в Англии.

– Как хотите, но я не вижу в этом ничего плохого.

– Не видите так не видите… Но разве вы не заметили, каким развязным тоном говорит этот молодчик?

Азиз тем временем покровительственно говорил что-то миссис Мур.

– Это не развязность, – возразил Филдинг. – Парень просто очень сильно нервничает, вот и все.

– Что же могло расстроить его чувствительные нервы?

– Не знаю, он вел себя вполне прилично, когда я их покинул.

– Но я ничего не говорил, – придав тону убедительность, произнес Ронни. – Я вообще с ним не разговаривал.

– Ничего страшного, забирайте своих дам. Как мне кажется, беда миновала.