Афганский тюльпан

Тогда ещё не было откровенного презрения к отечественной музыке – мол, да что они хорошего могут написать, лучше вот это послушай! Очень неплохо звучали София Ротару и Кузьмин несмотря на то, что где-то на кассетах дожидался очереди Modern Talking. Едва начинали звучать первые аккорды той самой «Ёмахо-ёмасо», как сидеть оставались только Миша и ещё парочка закомплексованных чудаков-ботаников. Всех словно ветром сдувало, хотелось хоть как-то оторваться под этот навязчивый мотив, который не давал никаких шансов остаться равнодушным.

Все танцевали, напевали куплеты, как могли, а потом орали хором:

– Ёмахо! Ёмасо! А кип эчарин невер вин ай ноу!

Он просто шевелил губами, ощущая своё жуткое одиночество и убийственную непричастность ко всеобщей радости и веселью. Высокий и красивый голос вокалиста – или вокалистки, ведь Миша на тот момент не знал про группу ничего – пробирал до мурашек. Если быть до конца честным, то ничего похожего тогда на дискотеке не было. Никакие другие исполнители не могли даже попробовать сравняться с немцами – или немками? – по силе своего воздействия на растущие детские организмы.

Девчонки двигались в эти моменты по-особенному, а Марина прищуривала глаза, наслаждалась каждой нотой и выглядела абсолютно отрешенной.

Филатов ещё не понимал, что с ним происходит, когда смотрит на танцующую девушку; чувствовал, что слово «влюбился» вроде бы подходит, но какое-то оно немужественное, не к месту и не ко времени. Иногда он слезал с перил и шёл поближе к аппаратуре, чтобы взглянуть на пляшущие индикаторы усилителей и узнать, что ещё будут сегодня ставить.

Парни с педфака из Уссурийска, приехавшие в лагерь на практику, его вообще не замечали – время от времени они уходили в кинобудку, откуда возвращались с блестящими глазами и слегка заплетающейся походкой.

Однажды оставшийся за столом вожатый увидел его и махнул рукой:

– Иди сюда!

Мальчик подошёл.

– Ты из какого отряда?

– Из пятого.

– Вон ту девчонку знаешь?

И он ткнул пальцем в толпу.

Миша проследил за этим жестом и не понял, о ком его спрашивают.

– Не видишь, что ли? Слепой? – возмутился вожатый. – Вон та, с косой. Вон, танцует капец как клёво.

И он показал на Марину.

– Знаю.

– Как зовут?

– Марина.

– Отряд знаешь?

– Нет, – соврал он, ещё даже не поняв, зачем.

– А можешь узнать?

Филатов пожал плечами. Студент вздохнул и устало махнул рукой.

– Песню надо переставить. Подожди.