Афганский тюльпан

Он взял со стола кассету, воткнул её в другой магнитофон, который сейчас не играл, надел наушники, клацнул кнопками, послушал что-то, перемотал, опять послушал и перемотал.

– Марина, говоришь, – буркнул он, не поворачивая головы. – Узнаем сейчас, откуда.

Он включил второй кассетник, из-за чего внезапно звуки громко и неприятно наложились друг на друга, и только потом выключил первый.

– Стрёмно получилось, – вздохнул вожатый. – Охраняй. – и, указав парню на стул, выбрался из-за стола и под звуки итальянского медляка пошёл к Марине.

Филатов, проводив его взглядом, увидел, как они разговаривают, наклонившись друг к другу… вот она обернулась на подруг, снова посмотрела на собеседника и кивнула, их руки переплелись на талии и плечах; он скрипнул зубами и сам удивился такой реакции.

Пока все – и Марина – танцевали медляк, Миша сидел за столом и смотрел, как крутится кассета. Иногда он поглядывал на усилитель, большую крутилку звука на нём и хотел немного добавить, потому что ему казалось, что стало немного тише.

Он тогда ещё особо не задумывался о распространении звука, эхе и о том, что и как должен слышать человек, который ставит музыку – просто протянул руку и сделал немного громче. Вожатый, обнимавший Марину, обернулся – и, покачав головой, показал ему большой палец.

Этим жестом он словно дал карт-бланш. Друзья студента, давно исчезнувшие в кинобудке, возвращаться не спешили, а песня могла скоро закончиться. Мальчик поддел пальцем кассету из первого аппарата и выкинул её на стол.

Она была подписана ручкой, но понять сразу, из какой она была коробочки, было нереально.

– Потом разберусь, – сказал он сам себе. – Сейчас надо что-то ставить, – подвинул поближе стопку кассет и быстро их просмотрел. Одна из них оказалась фирменной, студийной, с фотообложкой и списком песен – таких он ещё никогда не встречал.

На крышке кроме надписей Modern Talking и Let’s Talk About Love была нарисована странная трёхцветная шахматная доска, на которой вместо фигур стояли шары.

Филатов открыл коробочку, вынул кассету непривычно синего цвета, а потом и саму обложку, сложенную в несколько раз.

– «Чери чери лэди», – прочитал он название первой песни. – Три минуты пятьдесят одна секунда.

Взяв со стола шариковую ручку, быстро подкрутил ленту с прозрачного стартового куска на коричневый и вставил кассету в первый магнитофон. Судя по звукам из колонок, медляк доживал свою последнюю минуту.

Посмотрел на Марину.