Ссудный день

– От рождения мы с вами жили под тиранией стандартизованных часовых поясов, мер длины и температуры, норм этикета и одобряемого поведения…

Многоточия в тексте не было, Пайпер добавил его от себя – чтобы усилить эффект от следующей фразы.

– … и эти универсальные нормы украли у нас жизнь.

Тут Пайпер улыбнулся, обозначая начало новой смысловой части. Он следил за тайм-кодом на экране камеры. Текст полагалось произнести за четыре минуты, и Пайпер был намерен уложиться в заявленное время с точностью до секунды.

– Сегодня героизм наших соратников освободил нас от давней тирании общепринятых норм.

Каждое слово он произносил веско, растягивал, смаковал, добиваясь эффекта рузвельтовских «бесед у камина».

– Отныне эти герои, что проявили себя достойнейшими, и будут править народом!

Пайпер добавил в тон снисхождения, капельку надменности оратора в Гайд-парке, пренебрежения к мелким страхам, которые может испытывать аудитория. Теперь следовало возвысить голос и закрепить эффект помпезностью Джона Кеннеди.

– Наши новые лидеры – это воины, освободившие нацию! Они поведут нас и наших потомков в свободное будущее!

Слова не имели никакого смысла, но в смысле и не было необходимости. Требовалось лишь вызвать у слушателей эмоциональный подъем.

– В этот великий день…

Голос Пайпера звучал так, словно исторгался из гранитных уст горы Рашмор. Как Геттисбергская речь, отголоскам которой суждено было застыть в веках.

– В этот великий день мы отвергаем тупое уравнивание, навязываемое глобальными стандартами.

Мы посвящаем жизнь… – Пайпер сделал паузу, словно бы от переполняющих его эмоций, – … восстановлению своего суверенитета и идентичности!

Хороший актер всегда четко следует сценарию.

Великий актер умеет импровизировать так, чтобы донести заложенную в тексте мысль еще эффективнее. Пайпер пошел ва-банк: импровизация либо убьет всякую надежду на эту роль, либо станет железной гарантией ее получения.

Обратив на камеру яростный взгляд Линдона Джонсона, Пайпер выдал фразу, которой в сценарии не было:

– Для создания того, что будет иметь ценность вечную, прежде мы должны создать самих себя.

 – И, глядя прямо в объектив, закончил: – Благодарю вас.

Четыре минуты ровно.

Аудитория разразилась овациями. Вся съемочная группа повскакивала с мест и выражала одобрение люмпенскими методами – свистом, улюлюканьем и топотом тяжелых ботинок. Даже конкуренты Пайпера, сидевшие поодаль в ожидании своей очереди, нехотя аплодировали его триумфу.