Таинственный сад; Маленький лорд Фаунтлерой; Маленькая принцесса

И она не ошиблась, она увидела, как на озабоченном лице доктора Крэвена появилась улыбка облегчения.

– О, Дикон! – сказал он. – Если это Дикон, тогда вполне безопасно. Он силен, как степной пони.

– И он самый надежный мальчик во всем Йоркшире, – сказала Мери.

– А ты принял вчера брому, Колин? – спросил доктор.

– Нет, – ответил он. – Сначала я не хотел принимать его, а потом, когда Мери меня успокоила, она убаюкала меня… она говорила так тихо… про весну, которая идет… в сад…

– Гм… это очень успокаивает, – сказал доктор, совершенно сбитый с толку, взглянув мельком на Мери, которая сидела на табурете и молча глядела на ковер.

 – Тебе, очевидно, гораздо лучше, но ты должен помнить…

– Я не хочу помнить, – прервал Колин опять тоном раджи. – Когда я лежу один и вспоминаю, у меня все начинает болеть, и я думаю о таких вещах, что мне хочется кричать… потому что я боюсь… Если бы где-нибудь был такой доктор, который может заставить забыть о болезни, а не помнить, я бы велел привезти его сюда… Мери заставляет меня забыть, и поэтому мне лучше, когда она тут.

Доктору Крэвену никогда не доводилось делать такого короткого визита после припадков Колина; ему обыкновенно приходилось оставаться долго и делать очень многое. На этот же раз он не прописал никакого лекарства и не дал никаких указаний. Когда он сошел вниз, у него был очень задумчивый вид, и миссис Медлок, с которой он остановился поговорить в библиотеке, сразу поняла, что он был очень озадачен.

– Ну, что, поверили ли бы вы этому, сэр? – спросила она.

– Положение вещей теперь совсем иное, – сказал доктор, – и нельзя отрицать, что оно лучше прежнего.

…В эту ночь Колин спал, ни разу не проснувшись, и когда он открыл глаза утром, то остался лежать неподвижно и улыбался, сам не подозревая этого, улыбался, потому что ему было как-то удивительно хорошо. Он повернулся на бок и с наслаждением потянулся. Доктор Крэвен, вероятно, сказал бы, что его нервы отдохнули и успокоились. Вместо того чтобы лежать и глядеть на стены и сожалеть о том, что он проснулся, он думал о планах, которые они с Мери строили вчера, о саде, о Диконе и его зверях.

Минут через десять он услышал, как кто-то бежит по коридору; через секунду Мери уже была в комнате и подбежала прямо к его постели, внеся с собою запах свежего, душистого утреннего воздуха.

– Ты уже выходила! Как хорошо от тебя пахнет листьями! – воскликнул он.

Она бежала, и волосы ее распустились, и вся она точно сияла.