Театр в театре. Зарубежные авангардные пьесы 1940–1970-х годов

Управляющий хлопает в ладони. Входит раб, но Калигула останавливает его.

К а л и г у л а. Одну минуту! Господа, как вам известно, только сила инерции удерживала до сих пор государственную казну от краха. С сегодняшнего дня одной инерции оказывается недостаточно. Я столкнулся с прискорбной необходимостью произвести сокращение дворцового персонала. В порыве самопожертвования, который вы, надеюсь, оцените, я решил уменьшить число дворцовых слуг и отпустить на волю нескольких рабов, а на их место поставить вас.

Вам придётся накрыть сейчас на стол и прислуживать во время обеда.

Патриции растерянно смотрят друг на друга.

Г е л и к о н. Господа, не вижу на ваших лицах радости. А ведь вам предоставляется редкая возможность на деле убедиться, что спускаться по социальной лестнице куда легче, чем подниматься.

Патриции нерешительно переходят с места на место.

К а л и г у л а (Цезонии). Как наказывают ленивых рабов?

Ц е з о н и я. Кажется, кнутом.

Патриции торопливо и неумело принимаются накрывать на стол.

К а л и г у л а. Порасторопнее! И организованнее, не забывайте про организацию. (Геликону.) Ну и работники – как без рук!

Г е л и к о н. Их руки годятся только для аплодисментов в цирке. Придётся запастись терпением. Сенатором можно стать и за один день, а вот чтобы стать хорошим слугой, нужно лет десять.

К а л и г у л а. Боюсь, что из сенатора не сделать слугу и за двадцать.

Г е л и к о н. Кое-что, однако, у них получается. Наверное, призвание.

Рабство им – к лицу. (Один из патрициев вытирает пот.) Взгляни, они уже потеют, а это – целый этап.

К а л и г у л а. Ну ладно, довольно! Для первого раза неплохо. К тому же мне приятно быть справедливым. Кстати, о справедливости: поспешим, меня ожидает ещё одна казнь. Ах! Руфию повезло, что я быстро проголодался. (Доверительно.) Руфий – это всадник, которого сегодня казнят. (Пауза.) Почему никто не спрашивает о причине казни?

Общее молчание. Рабы подают на стол кушанья.

К а л и г у л а (добродушно).

Ну-ну, вы умнеете не по дням, а по часам. (Жуёт маслину.) Поняли, наконец-то, что для того, чтобы умереть, вовсе не обязательно совершать какие-то особые поступки. Настоящие воины! Я доволен вами. А ты, Геликон?

Он перестает жевать и насмешливо осматривает патрициев.

Г е л и к о н. Вполне. Гвардейцы, да и только. Но если говорить честно, они слишком умны и потому вряд ли захотят сражаться. Если так пойдёт дальше, империя развалится.