Театр в театре. Зарубежные авангардные пьесы 1940–1970-х годов

С т а р ы й п а т р и ц и й. Может быть, хватит философствовать? Нашёл время!

В глубине сцены появляется раб, который приносит оружие и кладёт его на ложе.

К а с с и й (не замечая раба). Нельзя не признать, что этот человек оказывает на всех положительное влияние. Он заставляет думать. Опасность – вот что принуждает думать, и вот почему его так ненавидят.

С т а р ы й п а т р и ц и й (дрожит). Смотри!

К а с с и й (замечает оружие, его голос несколько меняется). Ты, кажется, прав.

1 – й п а т р и ц и й.

Надо было действовать. Мы слишком долго выжидали.

К а с с и й. Пожалуй. Но сейчас говорить об этом поздно.

С т а р ы й п а т р и ц и й. Какой ужас! Я не хочу умирать!

Он встаёт и направляется к двери. Входят два стражника и силой возвращают его на место. Первый патриций съёживается на своём ложе. Кассий говорит что-то неразборчивое. Внезапно из глубины сцены раздаются резкие дребезжащие звуки цитр и цимбал. Патриции замолкают и оглядываются. Позади занавеса появляется тень Калигулы в короткой тунике танцовщицы, с цветами в волосах.

Калигула делает несколько нелепых танцевальных движений и исчезает. Чуть позже стражник торжественно объявляет: «Представление окончено!» В это время незаметно входит Цезония. Услышав её ровный голос, все вздрагивают.

Сцена 5

Ц е з о н и я. Калигула велел мне передать, что если прежде вас вызывали сюда для обсуждения государственных дел, то сегодня вы приглашены для общения посредством искусства. (Пауза. Прежним тоном.

) К этому он добавил, что нежелающим общаться подобным образом будут отрублены головы. (Патриции молчат.) Прошу простить за настойчивость, но мне поручено узнать, понравился ли вам танец.

1 – й п а т р и ц и й (нерешительно). Да, Цезония, понравился.

С т а р ы й п а т р и ц и й (признательно). Конечно!

Ц е з о н и я. А тебе, Кассий?

К а с с и й (хладнокровно). Это высокое искусство.

Ц е з о н и я. Отлично, я передам ваши мнения Калигуле.

Сцена 6

Входит Геликон.

Г е л и к о н. Кассий, ты действительно считаешь это высоким искусством?

К а с с и й. В определённом смысле.

Г е л и к о н. Понятно. Ты – мужественный человек, Кассий. Двоедушный, как любой патриций, и вместе с тем – мужественный. А я – нет. И всё же я вам пальцем не позволю коснуться Кая, даже если он сам этого захочет.

К а с с и й. Не собираюсь устраивать с тобой дискуссий, однако замечу, что твоя преданность заслуживает всяческих поздравлений.