Театр в театре. Зарубежные авангардные пьесы 1940–1970-х годов

) Ты наверняка думаешь: сколько сложностей из-за смерти одной женщины! Поверь, не в ней дело! Память убеждает меня, что несколько дней назад умерла женщина, которую я любил. Но что такое любовь? Ничто! Уверяю тебя, её смерть – ничего для меня не значит; она лишь свидетельство истины, сделавшей для меня луну необходимой. Эта истина проста и очевидна, даже чуть глуповата, но открыть её трудно, а вынести – ещё трудней.

Г е л и к о н. Какая истина, Кай?

К а л и г у л а (отвернувшись, равнодушно). Люди смертны и потому несчастны.

Г е л и к о н (после молчания). Кай, но с этой истиной все прекрасно уживаются. Взгляни вокруг. Разве твоя истина лишает людям аппетита?

К а л и г у л а (внезапный взрыв). В таком случае, вокруг меня – ложь, а мне нужна истина! Но у меня есть средство заставить их жить истинной жизнью. Я знаю, Геликон, чего им не хватает. Они лишены подлинного знания, у них нет учителя, понимающего то, чему он учит.

Г е л и к о н. Не обижайся, Кай, но сейчас тебе надо выспаться.

К а л и г у л а (садится, мягко).

Не могу, Геликон, и не смогу никогда.

Г е л и к о н. Почему?

К а л и г у л а. Если я усну, кто даст мне луну?

Г е л и к о н (помолчав). Верно.

К а л и г у л а (с трудом поднимаясь). Геликон, сюда кто-то идёт, я слышу шаги и голоса. Прошу тебя, забудь, что видел меня сейчас.

Г е л и к о н. Хорошо.

К а л и г у л а (направляется к двери, по дороге оборачивается). И ещё об одном прошу: помоги мне.

Г е л и к о н. Кай, у меня нет причин тебе отказать.

Но я слишком много знаю и слишком немногим интересуюсь. В чём я могу помочь?

К а л и г у л а. В невозможном.

Г е л и к о н. Сделаю всё, что смогу.

Калигула уходит. Быстро входят Сципион и Цезония.

Сцена 5

С ц и п и о н. Геликон, ты его видел?

Г е л и к о н. Нет.

Ц е з о н и я. Геликон, перед своим бегством он ничего тебе не говорил?

Г е л и к о н. Я – зритель, а не поверенный. Это благоразумнее.

Ц е з о н и я. Умоляю тебя…

Г е л и к о н. Милая Цезония, все знают, что Кай – идеалист.

Иначе говоря, никто его не понял, кроме меня, да и я – лишь потому, что ничем не занимаюсь. Так вот, если Кай поймёт себя, то он, с его добрым сердцем, сумеет пойти наперекор всем, и бог знает, что из этого получится. А сейчас, с вашего позволения, я пойду пообедаю.

Уходит.

Сцена 6

Ц е з о н и я (устало садится). Его видел стражник, но теперь Калигула мерещится всему Риму. А сам Калигула не видит ничего, кроме своей идеи.