Ищу человека (сборник)

Похоронили чужого мужика. Не прерывать же трансляцию. А ночью поменяли гробы… И вообще, какая разница?! Суть одна, только разные… как бы это выразиться?

– Ипостаси, – подсказал я.

Жбанков погрозил мне кулаком.

– Кошмар, – сказала Белла.

– Еще не то бывает, – воодушевился Жбанков, – я расскажу, как один повесился… Только выпьем сначала.

Я разлил остатки коньяка. Эви прикрыла рюмку ладонью:

– Уже пьяная.

– Никаких! – сказал Жбанков.

Девушки тоже закурили. Жбанков дождался тишины и продолжал:

– А как один повесился – это чистая хохма.

Мужик по-черному гудел. Жена, естественно, пилит с утра до ночи. И вот он решил повеситься. Не совсем, а фиктивно. Короче – завернуть поганку. Жена пошла на работу. А он подтяжками за люстру уцепился и висит. Слышит – шаги. Жена с работы возвращается. Мужик глаза закатил. Для понта, естественно. А это была не жена. Соседка лет восьмидесяти, по делу. Заходит – висит мужик…

– Ужас, – сказала Белла.

– Старуха железная оказалась. Не то что в обморок… Подошла к мужику, стала карманы шмонать.

А ему-то щекотно. Он и засмеялся. Тут старуха – раз и выключилась. И с концами. А он висит. Отцепиться не может. Приходит жена. Видит – такое дело. Бабка с концами и муж повесивши. Жена берет трубку, звонит: «Вася, у меня дома – тыща и одна ночь… Зато я теперь свободна. Приезжай…» А муж и говорит: «Я ему приеду… Я ему, пидору, глаз выколю…» Тут и жена отключилась. И тоже с концами…

– Ужас, – сказала Белла.

– Еще не такое бывает, – сказал Жбанков, – давайте выпьем!

– Баня готова, – сказала Эви.

– Это что же, раздеваться? – встревоженно спросил Жбанков, поправляя галстук.

– Естественно, – сказала Белла.

– Ногу, – говорю, – можешь отстегнуть.

– Какую ногу?

– Деревянную.

– Что? – закричал Жбанков.

Потом он нагнулся и высоко задрал обе штанины. Его могучие голубоватые икры были стянуты пестрыми немодными резинками.

– Я в футбол до сих пор играю, – не унимался Жбанков. – У нас там пустырь… Малолетки тренируются… Выйдешь, бывало, с похмелюги…

– Баня готова, – сказала Эви.

Мы оказались в предбаннике. На стенах висели экзотические плакаты. Девушки исчезли за ширмой.

– Ну, Серж, понеслась душа в рай! – бормотал Жбанков.

Он разделся быстро, по-солдатски. Остался в просторных сатиновых трусах. На груди его синела пороховая татуировка. Бутылка с рюмкой, женский профиль и червовый туз. А посредине – надпись славянской вязью: «Вот что меня сгубило!»

– Пошли, – говорю.