Когда закончится декабрь…

Глаша запрокинула голову и, чуть постанывая от его властной чувственности, забирающей ее в свои сети, прижалась к нему, подалась вперед и стала лихорадочно расстегивать его рубашку…

Их губы, влажные и чувственные, слились в бешеном порыве, и она, уже теряя над собой контроль, откинулась на подушку и погрузилась в горячую истому его яростной безудержной страсти…

Очнулись они уже под утро. Светало. За окном еще стояла та тишина, которая бывает в городе только перед рассветом. Как только сумерки отступают, и первые лучи солнца ласково поцелуют горизонт, тотчас просыпается городской транспорт, начинают оживать улицы и переулки, появляются дворники и исчезает удивительная предрассветная тишина.

Глеб, спустив ноги на пол, сладко потянулся.

– Как жаль, что ночь закончилась, – он ласково глянул на раскрасневшуюся Глашу, сладострастно подмигнул. – Я бы хотел продолжения…

Глафира, позабыв обо всем на свете, смущенно кивнула.

– Оставайся. Мама уехала. Мы одни.

Но он, грустно вздохнув, заторопился.

– У меня десять неотвеченных вызовов от жены. И чего ей не спится. Надо идти…

Проводив его, Глаша, не думая о времени, схватила трубку телефона. Женька долго не отвечала, но когда, наконец, соизволила проснуться, Глаша, не здороваясь, тихо прошептала:

– Женька, вот и все…

Подруга спросонья сердито заворчала:

– Ты на время смотрела? Пять пятнадцать. С ума сошла?

– Женек, я так счастлива, – Глаша торопилась, будто боялась растерять живущее в ней ощущение счастья.

Подруга, погруженная в объятия Морфея, недовольно пробубнила:

– А твое счастье не могло подождать часов до девяти утра? Что такое?

Глаша, чувствуя, что Женька не понимает ее, громко крикнула:

– Да проснись же ты!

Евгения, тут же пришедшая в себя, лихорадочно вскинулась.

– Не ори! Людей разбудишь! Чего тебе?

– Чтоб ты меня услышала!

– Ну, слушаю. Что?

Глаша, устав шептать, произнесла громко, по слогам:

– Я его люб-лю. Люб-лю! Слышишь?

– Ты переспала с ним? – окончательно проснулась Женька.

– Да. И ни о чем не жалею, – Глаша блаженно закатила глаза.

– Ну, все. Теперь точно все. Считай, ваш роман закончен, – горестно выдохнула мудрая Евгения.

– Почему это? – недоверчиво прошептала Глаша.

– Потому что все, что ему было нужно, он получил сполна. – Все, чего хотел: собеседование, приют, ласку и секс. Крепись, это правда жизни!

Глеб приходил еще несколько раз. Оставался до утра у Глаши. Страстно целовал, погружаясь в пучину страсти.