Ирисы Негева

Как потом оказалось, «опель» на котором мы ехали, числился в угоне.

– Выходит, никакого «друга» нет? – спросил я у Тима.

Он устало улыбнулся. И, посмотрев на дымно-голубое утреннее небо, сказал:

– Кажется, я забыл его спросить.

Так я впервые попал в полицейский участок. Но, несмотря на наручники, я все же был благодарен Тиму. Ведь это была удивительная поездка. К тому же, нас с Гришей вскоре отпустили, не найдя в наших действиях состава преступления.

Тим, благодаря хорошему адвокату, отделался условным сроком.

* * *

После той ночи, я часто приходил к морю один. И, слушая в темноте шум волн, думал о тех несчастных сектантах, что заперлись в сарае и подожгли себя. Неужели никто из их родных не понимал, что они уже близки к черте? Почему никто не бил тревогу? Не осознавал, что происходит? Неужели люди настолько слепы? Даже к своим близким?!

От этих мыслей мне становилось не по себе.

В глубине души я надеялся снова увидеть черепах. Но, они больше ни разу не появлялись.

* * *

– Обыщи-ка его, – сказал старик, выходя из тени.

– Эй! – возмутился я. – Вы про понятых вообще слышали?

Полицейский ухмыльнулся. И то, как он это сделал, мне не понравилось.

– Сериалов что ли насмотрелся? – он подошел к окну, и шафрановый свет луны заиграл на его коже. – Может еще адвоката позвать?

– Было бы неплохо.

– Неплохо… – повторил он. С такой тяжестью в голосе, будто среди ночи ему сообщили, что в его доме прорвало канализацию. – Если бы мы не взяли тебя именно здесь, может, и позвали бы.

– Именно здесь?

– Умника из себя строишь?

– Не понимаю, о чем вообще речь.

– Ну да, да…

Полицейский выдержал паузу.

Весь его вид кричал о том, как ему осточертели такие придурки, как я.

– Послушай, сынок. Мы тут за неделю отлавливаем больше торчков, чем в ином районе за месяц. Так что закрой-ка рот. И стой смирно.

Ах вот оно что. Теперь ясно.

Девушка начала обыск. Профессионально обшарила карманы. Достала сигареты, телефон, документы.

– Есть что-то? – спросил он, разглядывая мои водительские права.

– Вроде нет, – ответила она.

– Снимай ботинки.

– Что?

– Ты слышал.

Я вздохнул. Но, в конце концов, лучше уж так. Увидят, что я чист и отвяжутся.

Мне было холодно стоять на грязном бетонном полу в одних носках. К тому же в пятку мне врезался острый камень. Или, возможно, осколок плитки. В темноте было не разглядеть. Но я молча ждал, пока полицейские закончат.