Атлас. Личная библиотека

Самое живое среди этого немногого – Круглая Башня, которой я не видел, но которую нащупывали мои руки и в которой наши благодетели-монахи сохранили для нас от черных времен греческий и латынь, иначе говоря – культуру. Для меня Ирландия – это земля добрейших людей, истинных христиан, одержимых непонятной страстью во всем быть ирландцами.

Я прошел по улицам, которыми бродили и по-прежнему бродят обитатели «Улисса».

Волк

Подвижный, серый в сумраке последнем,

он оставляет след на берегу

реки без имени, где напоил

он жаждущее горло; эти воды

не умножают звезды.

Этой ночью

волк – только тень, которой одиноко

и холодно, она волчицу ищет.

И это в Англии последний волк.

Об этом знают Тор и Один. В доме

высоком, каменном решил король:

волкам не жить. Уж выковано в кузне

тебе на гибель крепкое железо.

Саксонский волк, твое погибло семя.

Жестокость не спасает. Ты – последний.

А через десять сотен лет старик

в Америке тебя во сне увидит.

Грядущий сон тебе помочь не в силах.

Твой след на берегу уже нашли,

сегодня ты в своем лесу обложен,

подвижный, серый в сумраке последнем.

Стамбул

Карфаген – вот самый очевидный пример оклеветанной культуры: мы ничего не знаем о Карфагене, Флобер не знал о нем ничего, помимо сообщений его врагов, а враги были немилосердны. Не исключено, что нечто подобное происходит и с Турцией. Мы представляем себе жестокую страну: это знание восходит к Крестовым походам – наиболее жестокому начинанию, отмеченному в истории, и при этом до сих пор не разоблаченному.

Если подумать, то христианская ненависть была ничуть не меньше столь же фанатичной ненависти ислама. На Западе великие турки-османы до сих пор остаются безымянными. Единственное дошедшее до нас имя – это Сулейман Великолепный («e solo in parte vide il Saladino»)[5 - «Поодаль я заметил Саладина» (ит.). Перевод М. Лозинского.].

Что могу я знать о Турции по истечении трех дней? Я увидел великолепный город, увидел Босфор, бухту Золотой Рог и вход в Черное море, на берегах которого находили рунические камни.

Я услышал приятный язык, для меня он звучит как смягченный немецкий. Здесь, вероятно, бродят призраки самых разных национальностей; мне бы хотелось думать, что в гвардию византийского императора входили скандинавы, а позже к ним присоединились и саксы, бежавшие из Англии после битвы при Гастингсе. Неоспоримо, мы должны вернуться в Турцию, чтобы приступить к ее открытию.